Тайна фанатки

Но думаю, что все люди без исключения сказали бы одно и то же. Что он великолепный хоккеист, что его наверняка задрафтуют в НХЛ, и что он – один из лучших игроков в процессе своего становления. И они будут правы. Ведь Нова такой и есть. Однако слышать о нем в другом ключе, отличном от образа хоккеиста, можно сказать, удивляет.

Я мысленно перебираю каждое сообщение, которое он когда-либо присылал, зная большинство из них наизусть. Неудивительно, ведь я перечитала их сотню раз за последние пару дней. Но учитывая, что я не могу полностью согласиться с ней или дополнить ее понимание, сказав, что он делает отличный куни, я говорю единственное, что могу сказать без последствий.

– Он великолепный хоккеист.

Три слова, которые звучат так нелепо, что даже я немного смеюсь, произнося их, и мне кажется, что Диана видит меня насквозь, как и всегда, но ничего не говорит.

Вместо этого мы проводим следующий час, вспоминая события последних нескольких лет. Она расспрашивает меня об остальных моих школьных годах, о том, как идут дела в колледже, о мальчике, в которого я была влюблена, когда мне было тринадцать, и чье имя она до сих пор помнит, и о ежегодных каникулах, которые мы проводим в Хэмптоне каждое лето и на Багамах каждую зиму. Она также рассказывает мне о том, чем занималась с тех пор, как покинула свой пост в офисе моего отца, и чувство вины, которое я испытываю, нельзя сравнить ни с чем. Я знаю, это не моя вина, но из-за моего отца она потеряла все, и тот факт, что она не держит на меня зла, как когда-то ее сын, – это чудо.

К тому времени, как мы заканчиваем ужин и, наконец, расходимся, мы обмениваемся номерами телефонов и договариваемся больше так надолго не пропадать. Напряжение, возникшее у меня после предыдущего ужина, исчезло, как и чувство вины, которое я испытывала по отношению к маме Новы, и мой вечер в итоге закончился хорошо. Я позволяю Джулиану довезти меня до дома, по пути с улыбкой приветствую Гектора, – они как раз меняются сменами, – и когда поднимаюсь наверх, чтобы принять душ, чувствую себя легче, чем когда-либо за последние недели.

Я знаю, что число дней, оставшихся до того, как я потеряю свободу, близится к опасно малой отметке. А еще знаю, что веревка на моей шее скоро затянется так туго, что я не смогу дышать. Но сейчас у меня все еще есть свобода, и я планирую насладиться ею в последний раз. В конце концов, у меня впереди долгожданный хоккейный матч.

Сегодня день игры, и когда мы с Хэлли заезжаем на парковку отеля, в котором остановилась команда, я чувствую, как меня охватывает предвкушение встречи с Новой.