Тайна фанатки

Арчер, должно быть, наконец-то тоже их замечает, и когда мы подходим ближе, он бормочет:

– Кстати, о тех, кто прикреплен к твоему члену… – а затем громко выдает: – Доброе утро, дамы!

Они обе поворачиваются на звук его голоса, и я вижу, как Мэдди и ее подруга улыбаются, но тут Мэдди замечает меня, и ее улыбка мгновенно исчезает. Я впервые вижу ее с тех пор, как она поблагодарила меня за то, что отсосала мне, и выбежала из моей комнаты так, будто ее задница была в огне. Я не совсем уверен, какой ждать реакции.

– Что случилось с твоей рукой, принцесса? Неужто стерла, пока дрочила каждому парню в кампусе? – слова звучат по-детски, как беспочвенная насмешка, но мне все же приятно вернуться на знакомую территорию.

Она холодно оценивает меня, прежде чем, наконец, ответить:

– Не то чтобы это тебя касалось, но я обожгла руку.

Я практически ощущаю исходящий от нее гнев и ухмыляюсь.

– Кто-то, наконец, плеснул на тебя святой водой? – спрашиваю я, и моя улыбка становится милой и невинной, как будто я хоть когда-то таким был.

Взгляд Мэдди становится жестче, огонь разгорается ярче, и я просто не могу удержаться, чтобы не рассмотреть ее как следует. На ней чертовски опрятный наряд отличницы, состоящий из приталенной рубашки и плиссированной юбки, на ногах туфли-лодочки. Я не могу перестать воображать, как срываю с нее все это, пока она не останется передо мной совершенно голая. Теперь гнев переполняет меня. Я пытаюсь подавить этот образ и вновь обретенную страсть, которую испытываю к принцессе семейки Питерс.

– Пожалуйста, иди и донимай кого-нибудь другого, Нова! – протяжно произносит она, и мне интересно, как бы звучал ее голос, если бы она стонала мое имя, а мои руки при этом сжимали ее горло, пока я входил бы в нее сверху.

Этот образ побуждает меня к действию, и, прежде чем я успеваю себя остановить, подхожу к ней и хватаю за предплечье.

– Ничего не поделаешь, принцесса, нам с тобой нужно поговорить.

Я не дожидаюсь ни ее протестов, ни протестов ее маленькой подружки, а просто тащу ее за собой, пока мы не оказываемся за углом здания и, что более важно, наедине.

Как только мы скрываемся из виду, она вырывается из моей хватки.

– Что, черт возьми, с тобой не так?

Она отстраняется от меня и оглядывается по сторонам, хочет убедиться, что нас никто не заметил. Когда она снова смотрит на меня, в ее взгляде видна ярость, и мне приходится сдержать рвущуюся на волю улыбку.

– Ты – вот что со мной не так, принцесса.

Я сокращаю расстояние и прижимаю ее спиной к стене, пока ей не приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня. Ее глаза блестят из-под ресниц, и все, о чем я могу думать, – это о том, как она выглядела, стоя на коленях и глядя на меня такими же глазами.

– Я подумал, может, нам стоит поговорить о той ночи, – мурлычу я.