Амалия. Книги 12-21

Весь извелся от тоски. Я, говорит, ради нее на все готов, пусть она только вернется. Чудно́! Столько кругом барышень и хорошеньких, и образованных, и даже с капиталом, а он, прости господи, свихнулся на той белокурой дряни. Какая-то бывшая артистка, которая состояла в Москве на содержании, а потом для чего-то вышла замуж. Говорил мне, мол, надеется, что она все-таки одумается. И жаль мне его, и глядеть тошно. Ушел к себе. Завтра судебное заседание, а уже сейчас голова трещит, словно в ней гусарский полк в атаку мчится. К черту. Кто мне завтра попадется, всех упеку по 119-й.

Будут знать, как мне досаждать. Всех отучу зря таскаться по судам».

– Госпожа баронесса!

Амалия подняла глаза от дневника и захлопнула исписанную крупным, размашистым почерком тетрадь. Лизавета, стоя у дверей, на всякий случай присела. Она еще не вполне справлялась со своими новыми обязанностями, но новая хозяйка была на редкость снисходительна и не корила ее за промахи.

– Там приехали… Видеть вас желают-с.

– Кто? – спросила Амалия.

– Маврикий Алпатыч Фомичев, – заторопилась Лизавета. – Говорят, у него до вас дело.

«Так… – принялась соображать Амалия.

 – Стало быть, он вчера уже успел посовещаться с поверенным и, может быть, найти общий язык со вдовой судьи, а сегодня… Однако сей господин не любит терять время зря».

– Проси, – сказала она.

За окнами вкрадчиво, бархатно зашуршал дождь, а через минуту уже лило как из ведра. Амалия спрятала тетрадь и подошла к огню, весело полыхавшему в камине. Сырая, промозглая погода была вовсе не по ней, тем более при ее болезни, при которой следовало особенно беречься. Голоса. Шаги. Шаги тяжелые, словно ступает медведь. Амалия протянула ладони к огню и сделала вид, что ничего не замечает.

Дверь открывается, и…

Амалия повернулась и прежде всего встретилась взглядом с веснушчатым юношей из лавки. Сегодня он был одет куда торжественнее, хотя было заметно, что длинные руки вылезают из рукавов серого сюртука. Увидев Амалию, он стушевался и нервно сглотнул, отчего кадык на его шее судорожно дернулся.

– Вот-с, заглянули к вам, госпожа баронесса, так сказать, в гости, – бодро объявил Фомичев. – Обо мне вы, вероятно, уже наслышаны: Фомичев Маврикий Алпатыч. А это Антоша, мой сын.

Антоша, поклонись даме!

– Здравствуйте, – едва слышно пробормотал Антоша, кланяясь.

– Да, мне о вас говорили, – подтвердила Амалия. – Прошу вас, садитесь. Кажется, вы церковный староста?

Маврикий Алпатыч сел на низкий диванчик и, услышав слова Амалии, с удивлением покосился на нее. Но, едва он понял скрытый смысл ее ответа, как странная смесь плутовства и одобрения разлилась по его лицу. Мужчина коротко хохотнул. Рыжий Антоша сидел как на иголках.

– Верно-с, верно-с, и староста тоже, – кивнул Маврикий Алпатыч.