Амалия. Книги 12-21

 – Впрочем, не только этим в наших краях мы известны…

Он пустился в длинное повествование о своих достижениях, заслугах и наградах, а Амалия меж тем тайком поглядывала то на него, то на его сына. Даже внешне это были совершенно различные люди: Маврикий Алпатыч – кряжистый, приземистый, черноволосый, с огромными руками, окладистой бородой и крупными неправильными чертами лица, а Антоша – длинный, рыжий, веснушчатый и, в общем, довольно хрупкого телосложения. Можно было легко представить себе, как на празднике при всем честном народе Маврикий Алпатыч, засучив рукава, гнет подковы, но вот вообразить себе что-либо подобное по поводу Антоши Амалия решительно отказывалась.

«Материнская порода, – смутно подумала она. – Любопытно, как природа порой затушевывает в детях грубую силу и выдвигает на первый план совсем другие качества. Интересно, кто его мать?»

– Должен поздравить вас, сударыня, – сказал наконец Маврикий, – со столь замечательным наследством.

Амалия отвлеклась от своих мыслей и вся обратилась в слух.

– Синяя долина – это же самое красивое место во всей губернии, – вздохнул купец, не сводя с нее глаз.

 – Владеть им – многое значит, поверьте мне. – Он выдержал крохотную паузу. – Конечно, было бы гораздо проще, если бы у вас не было, так сказать, соперниц…

– Не думаю, что они у меня есть, – заметила Амалия.

Маврикий Алпатыч махнул рукой, и на его руке в отблесках огня из камина ярко сверкнул перстень.

– А как же Любовь Осиповна? Правда, занятно получилось? Все думали, что она умерла и в чужой земле похоронена, а вышло совсем не так. – Его губы, глаза, даже морщинки у глаз озорно улыбались. – Покойный судья-то не успел с ней развестись, а значит…

Тут Маврикий Алпатыч собирался выдержать еще одну крохотную паузу, но Амалия самым бесцеремонным образом паузу прервала.

– Ничего это не значит, – отрезала она. – Есть завещание, и завещание в силе. Вот и все.

– Э, не все так просто, милостивая государыня, – важно отозвался миллионщик. – Нет такого завещания, которое нельзя было бы оспорить, а тяжбы, сами понимаете, могут годами тянуться. То да се, да адвокаты, да на апелляцию, да на кассацию… Адвоката-то Любовь Осиповна уже себе подыскала, слышали? Немец Тизенгаузен Рудольф Рудольфыч, большой знаток своего дела.

– Тизенгаузен в Петербурге, – коротко ответила Амалия.

Фомичев быстро вскинул на нее глаза и уважительно наклонил голову.

– Сейчас-то да, сударыня, да только он обещался вскоре тут появиться, ознакомиться, так сказать, с обстоятельствами дела. А обстоятельства сами знаете какие… Вы раньше тут не появлялись, да и покойному Савве Аркадьичу всего лишь дальняя родственница. А Любовь Осиповна все-таки поближе ему будет, потому как законная жена.