Амалия. Книги 12-21

– Позвольте! – возмутился Степан Александрович, видя, как следователь чуть ли не перед носом Амалии трясет чьими-то кальсонами. – Тут дамы, в конце концов! Извольте вести себя прилично!

Чечевицын кинул на него полный бешенства взгляд и стал разворачивать простыни. Казимир, держась пухлой ручкой за сердце, тихо ликовал.

Покончив с осмотром чемодана, Максим Алексеевич заглянул еще раз за шкаф с бутылками, не нашел там более ничего, кроме паутины и прилежно плетущего ее паука, и обернулся к Амалии.

– Могу ли я спросить у вас, сударыня, – тщетно пытаясь сохранить независимый вид, спросил он, – зачем вы держите в погребе этот чемодан?

– Можете, – отозвалась хозяйка Синей долины.

 – Затем, что это мой погреб и мой чемодан. – И она с вызовом уставилась на следователя.

Урядник Петренко крякнул и подкрутил ус. Он терпеть не мог следователя и был рад, что городского умника посадили в лужу.

– И тем не менее, – цепляясь за последнюю надежду, упрямо возразил Чечевицын, – погреб все-таки не самое лучшее место для хранения чемоданов, согласитесь!

– Смотря каких, – возразила практичная Амалия. – По-вашему, в чемодане находится что-то, из-за чего я стала бы беспокоиться?

Максим Алексеевич поглядел на ее торжествующее лицо и отвернулся.

Боже мой! И как он мог поверить тому, что ему рассказали нынче утром! Ведь знал же он, знал, что можно кому угодно доверять, кроме этой… этой… И, не найдя достаточно крепких слов, чтобы выразить – хотя бы мысленно – свое бешенство, Чечевицын дернул головой и ослабил ворот, который стал казаться ему слишком тесным.

А дело было просто. Лиза, которая так и не смогла забыть отрубленную руку, казавшуюся до ужаса настоящей, проговорилась о чемодане Пелагее, а та, в свою очередь, Дмитрию.

Что касается Дмитрия, то он не умел держать язык на привязи и в трактире проболтался своему приятелю, дворнику Марьи Никитишны. Дворник передал ценную информацию хозяйке, а уже та, разумеется, совершенно случайно – довела до сведения следователя.

Узнав, что умалишенный дядюшка новой хозяйки развлечения ради возит в чемоданах отрубленные части тел, Максим Алексеевич воспрянул духом и начал действовать. Он заручился поддержкой нужных людей и с быстротой, изумившей его самого, раздобыл ордер на обыск.

Впрочем, если эту быстроту Чечевицын склонен был относить на счет своей профессиональной репутации, то Маврикий Алпатыч, знакомый Марьи Никитишны, скорее всего, придерживался другого мнения. Недаром одна из его горничных тоже была дружна с дворником старой сплетницы.

Чечевицын был уверен, что, стоит ему только получить повод как следует взяться за Амалию и пригрозить ей скандалом на всю Россию, как она не выдержит и наверняка сознается в убийстве Любови Осиповны.