Амалия. Книги 12-21

А вот как раз ни к чему подобному господа революционеры и не готовы. Они так привыкли быть против, что не способны предложить ничего нового. Да и потом, к чему утруждать себя? Ведь своего они уже добились, им вполне достаточно поделить власть и пожинать ее плоды. Вы же знаете, Французская революция началась истреблением аристократов и Конвентом, продолжилась шайкой воров в лице Директории, а в конце пришел Бонапарт, после чего революция была сдана в архив.

Венедикт Людовикович пристально поглядел на Амалию.

— Должен признаться, сударыня, — заметил он, — у вас достаточно любопытный… э… взгляд на историю моей страны.

Значит, появление Наполеона, по-вашему, было закономерностью?

— Да, поскольку это был Наполеон, — ответила Амалия.

— А я не понимаю, отчего все так героизируют его личность, — упрямо сказал Митенька. — По-моему, он был тиран, и к тому же недальновидный, поскольку не понимал, что невозможно без конца вести войну со всей Европой.

— Уверяю вас, вы не правы, — любезно отозвалась Амалия. — Настоящие тираны не терпят поражений. Если они и умирают, то окруженные всеобщим почетом и лестью славословий.

А Наполеон умер как обыкновенный человек. К тому же для тирана у него было слишком хорошо развито чувство юмора. Тиран никогда не скажет, что от великого до смешного один шаг.

— Но его войны! Сам я для блага истории и людей, которые погибли в бесчисленных сражениях наполеоновских войн, предпочел бы, чтобы у него было поменьше таланта полководца, но побольше здравого смысла, — отважно процитировал Митенька фразу из книжки.

— А вот как раз войны были наследством революции, — возразила Амалия. — Именно из-за нее Франция оказалась вне общеевропейской системы, которая немедленно начала с ней воевать.

И возвышение Наполеона тут мало что изменило.

По лицу Митеньки было заметно, что ему очень хочется поспорить с баронессой, и Билли неодобрительно покосился на него. Сам он всегда слушал все, что говорила Амалия, очень внимательно и даже не думал о том, чтобы спорить с ней, особенно когда речь касалась таких вещей, в которых он мало что смыслил.

— Кажется, адвокат вернулся, — сказал Билли, чтобы перевести разговор на другую тему.

От проницательной Амалии не укрылось, что Константин Сергеевич появился в гостиной, имея весьма растерянный вид.

— Ну, как? — спросил у него брат. — Мы выиграем процесс или нет?

— По его словам, я вообще больше не выиграю ни одного процесса, — с раздражением проговорил адвокат. — Черт знает что такое!

За ним была очередь Ивана Андреевича, но тайный советник замешкался, стал колебаться, и вместо него пошел спутник Амалии.

— Что он тебе сказал? — поинтересовалась баронесса, как только Билли вернулся.

Американец только плечами пожал.