Амалия. Книги 12-21

— Беренделли что-нибудь сказал вам? Не боялся ли он кого-нибудь? Или, может быть, он упоминал чье-то имя?

Доктор пристально посмотрел на Амалию.

— Вы полагаете, что тот человек, которого маэстро Беренделли назвал убийцей, пришел сюда, в комнату, и разделался с ним, чтобы тот не мог выдать его тайну? Так, госпожа баронесса?

— Вы совершенно правы, доктор, — чуть склонила голову Амалия.

— Если и так, то мне очевидно, что хиромант его не опасался. Да, он выглядел не вполне здоровым, но ничего не сказал мне о том, что кого-то боится.

— И даже никакого намека не дал?

— Нет, госпожа баронесса.

— Хорошо, пока оставим эту тему, — вздохнула Амалия. — А теперь мне нужна ваша профессиональная помощь, господин доктор. Я должна знать все, что только возможно, о ране, орудии убийства и силе удара.

— Что ж, — сказал де Молине, выпрямляясь, — вряд ли я сообщу вам что-то новое. Удар был один, и пришелся он прямо в сердце.

— Значит, можно предположить, что убийца — профессионал? — спросила Амалия.

— Я бы так не сказал, — с легким смешком отозвался доктор. — Видите ли, госпожа баронесса, сердце у всех людей находится слева, и чтобы нанести туда удар, особой сноровки не требуется, особенно если жертва лежит и не оказывает сопротивления.

Если вы не против, я хотел бы вытащить нож.

— Кинжал, — поправила его Амалия. — Да, конечно, доктор.

Де Молине извлек орудие убийства из раны, осмотрел его и покачал головой.

— Ваши соображения, Венедикт Людовикович? — очень вежливо продолжала расспросы Амалия.

— Очень неосмотрительно держать дома такие вещи, — буркнул доктор. — Лезвие достаточно длинное, кинжал всадили почти по рукоять.

— Значит, убийца — мужчина? — быстро проговорила Амалия.

— Не уверен, — отозвался де Молине. — Как я уже сказал, Беренделли не сопротивлялся. Так что, если говорить начистоту, удар могла нанести и женщина. — Он грустно улыбнулся. — Когда я только приехал в Петербург, мне довелось какое-то время работать полицейским врачом. Так вот, я очень хорошо помню беднягу, которого привезли к нам с раскроенным черепом. Все были уверены, что на него напали жестокие грабители, но показания дворника прояснили дело.

Оказалось, жена несчастного приревновала супруга к соседке. После того случая, госпожа баронесса, я стараюсь быть очень осторожен в своих показаниях.

Интересно, подумала Амалия, он нарочно употребил последнее слово или же, как и большинству иностранцев, ему все-таки недоступны некоторые нюансы неродного языка? Но доктор явно заметил, что ее интерес продиктован не любопытством или желанием соригинальничать. Она и в самом деле, если отбросить условности, допрашивала его, а де Молине давал показания.