Амалия. Книги 12-21

— И сложнее всего то, что предсказания делались с глазу на глаз, — добавила Амалия. — Узнать о них мы можем только со слов гостей, потому что тот, кто их делал, мертв, а в таких условиях им ничто не может помешать солгать нам. Вот если бы предсказания слышал кто-то еще…

Билли метнул на Амалию быстрый взгляд.

— Горничная, — обронил он. — Та, которая отводила гостей к итальянцу в малую гостиную.

— Глаша! — воскликнула Амалия. — Ну конечно!

Вскоре по просьбе баронессы американец привел в комнату допросов служанку Верховских.

— Я, конечно, очень хотела бы вам помочь, сударыня, — забормотала Глаша, сложив руки на коленях, в ответ на вопрос баронессы. — Но господин предсказатель говорили по-французски, а я… я же не понимаю этого языка. Совсем не понимаю!

Амалия посмотрела ей прямо в глаза и мягко проговорила:

— Однако ты поняла все-таки, что язык именно французский — не итальянский, не немецкий, к примеру, а французский. Значит, ты кое-что знаешь? Хотя бы отдельные слова?

Глаша сделалась пунцовой и стала теребить оборку на юбке.

— Хорошая прислуга все знает, все примечает и все слышит, — продолжала Амалия. — Конечно, ты не говоришь по-французски, но отдельные слова из того, что Беренделли говорил тем, кто пришел к нему узнать свою судьбу, до тебя наверняка доносились.

— Конечно, — вставил Билли, которого никто не спрашивал. — Ведь наверняка подслушивала под дверью. Потому что женщины — чертовски любопытный народ!

— Глаша, мне очень нужно знать, — убеждала служанку Амалия. — От твоих показаний многое зависит. Давай попытаемся восстановить события: Беренделли был в малой гостиной. Ты провела к нему первую гостью, графиню Толстую, и осталась стоять под дверью, дожидаясь, когда предсказатель закончит. Что ты слышала?

Глаша робко взглянула на Билли. Кончик ее носа, усыпанного веснушками, задрожал.

— Госпожа графиня гневалась, — заговорила наконец девушка. — Произнесла по-русски несколько раз: «Этого не может быть! Нет! Нет!» А когда вышла, была очень расстроена.

— Что ей сказал Беренделли? Ты поняла?

Глаша хлюпнула носом.

— Он называл фамилию. Сорокин, вот… И так смешно ее произносил: Альошь Сорокин, — улыбнулась горничная. — Еще он говорил: лямор, лямур.

Глаша покосилась на нее с почтительным ужасом.

— Говорил, да… Несколько раз.

Глаша попросила повторить фразу и задумалась.

— Нет, — наконец сказала она, — мне кажется, нет. Хотя я ведь за дверью стояла, оттуда не много разберешь…

— Хорошо, — кивнула Амалия. — Теперь давай перейдем к Ивану Андреевичу. Ты слышала слова, которые говорил ему Беренделли?

— Нет… — бормотала Глаша. — Он говорил: кузин… кузина, значит… несколько раз повторял слово.

Наконец Амалия закончила допрашивать горничную и отпустила ее.