Амалия. Книги 12-21

 — Владимир Сергеевич, настоятельно прошу вас более вообще ничего не говорить, пока я сам не спрошу вас. Вы, сударь, и вы, будьте так любезны сесть вот здесь, — он указал двум дебоширам на кресла в максимальном отдалении от Городецкого. — Павел Петрович! Сядьте, пожалуйста, тоже. Как говорится, в ногах правды нет… — Он скользнул взглядом по лицам присутствующих. — Все здесь? — спросил он у Амалии.

— Сына хозяев нет, — отозвалась та.

Глашу послали за Митенькой, который отлеживался у себя после второго обморока, и вскоре смущенный недоросль показался на пороге большой гостиной. Он неловко поклонился следователю и чихнул. Во время дуэли Митенька, похоже, простудился и теперь чувствовал себя не самым лучшим образом.

— Митенька, что с тобой, ты нездоров? — кинулась к нему заботливая мать.

Юноша покраснел и стал убеждать ее, что она не права, однако не удержался и снова чихнул.

— Дамы и господа, — заговорил Марсильяк, когда Анна Владимировна в пятый или шестой раз получила от сына заверения, что с ним все в порядке, — как всем вам известно, в доме произошли крайне неприятные события, и поэтому, чтобы избежать возможных осложнений, я предпочитаю, чтобы все вы находились у меня на глазах, что может послужить на благо следствия. — Он сухо улыбнулся. — Господин Преображенский! Подойдите сюда, пожалуйста.

Евдокия Сергеевна широко распахнула глаза.

— Я тебе говорила: он! — шепнула она мужу.

— Наоборот, я тебе повторял, — буркнул Иван Андреевич.

Преображенский нехотя поднялся с места и подошел к следователю.

— Вы меня арестуете? — с какой-то странной обреченностью спросил он.

— Нет, — ответил Марсильяк. — Покажите мне ваши руки.

Никита удивился, однако выполнил его просьбу. Аполлинарий Евграфович внимательно осмотрел его пальцы и бросил взгляд на Амалию.

— Можете сесть, — разрешил он. — Евдокия Сергеевна!

Тайная советница оторопела.

— Разрешите взглянуть на ваши руки, сударыня, — проговорил Марсильяк, подходя к ней.

— Это что, это еще зачем? — заволновался тайный советник.

— По долгу службы, — хладнокровно отозвался следователь.

На лицах присутствующих было написано живейшее любопытство, которое все возрастало. Евдокия Сергеевна с мученическим видом позволила Марсильяку осмотреть свои руки. Он поглядел на Амалию и покачал головой.

— Мадемуазель Беренделли!

Она, не понимая, взглянула ему в лицо.

— Мне бы хотелось увидеть ваши руки, — пояснил Марсильяк по-французски.

Но и на руках дочери хироманта не обнаружилось никаких пятен. Анна Владимировна заерзала на месте. Веер застыл в руке тайной советницы, которая вся обратилась во внимание. Что делает странный следователь? Чего добивается?

— Анна Владимировна! — Марсильяк уже был возле хозяйки дома.