Фригидная для оборотня многоженца

А ведь я много читала. Многое предлагала попробовать. Но Джек был категоричен, он хотел, чтобы я по щелчку пальцев заводилась. Иногда мне казалось, лучше бы я притворялась, как многие женщины. Лучше бы он не знал правды. Но разве можно построить брак на лжи?

— Да, ты что? — он издал истерический, мерзкий хохот. Никогда прежде не слышала от мужа подобных звуков. — А я думал, ты решила из меня импотента сделать. Признавайся! — удар кулака по столу. — Мечтала, чтобы мой прибор отсох? Чтоб я стал таким же ущербным, как и ты? Два сапога пара любовь до гроба! Так ты себе все представляла?! Да, мразь?

Последние слова как пощечины.

Я физически ощутила их удар. Как же он меня ненавидит! Как же умело скрывал это! Ведь ничего не заподозрила. Абсолютно.

— Что ты несешь? Ты в своем уме? — устало опускаюсь на стул. Закрываю лицо руками. Столько хочу высказать. А сил нет выдавить из себя ни слова.

— Ага, правда глаза колет! — слышу над ухом ехидный голос. — В тебя же входишь как в сухую землю. Ни отклика. Ни кайфа. Член холодом обдает. Ты желание убиваешь. На корню все режешь. С тобой секс — пытка. Толку что сиськи отрастила, если между ног вечная мерзлота, — подсовывает мне под нос ручку и бумаги, — Подписывай быстро.

Выхватываю из рук документы. Перед глазами пелена. Не вижу, где подпись ставить. Джек услужливо показывает пальцем. Расписываюсь и швыряю ему в лицо.

— Еще как! — и ведь на лице действительно счастливая улыбка. Глаза светятся. Весь ушат помоев он искренне на меня вывалил.

— Джек, ответь. Почему сейчас? Почему ты столько времени ждал? Зачем ежедневно говорил о любви? Если жизнь со мной была сплошной каторгой? — внутри все скручивается в тугой болезненный узел.

По мне словно ржавой, тупой пилой проходятся. Методично, медленно режут. Чтобы всю мерзость основательно прочувствовала.

— Терпение мое безграничное, поблагодари. Давно думал, как от тебя избавиться. Но все жалко было. Хотя и не заслуживала ты, член мой чуть в сморщенный стручок не превратила, — берет со стола блюдо с мясной подливой и опрокидывает мне на голову. — Но тут добрый человек выход помог найти, — кашлянул, — Не совсем человек.

По волосам налицо стекает жижа, лук, кусочки мяса, еще что-то.

А я сижу без движения. Слишком много боли. Неожиданно. Сильно. Глубоко. До костей. Я не готова к этой жестокости. Только не от любимого мужа.

— Что за выход? — говорю на автомате. Сути его речи не улавливаю.

— Купили тебя у меня! Так что готовься, ты станешь третьей женой оборотня! — изрекает торжественно. Контрольный удар. Так чтоб сразу наповал. Уничтожить. Добить.

— Что… значит… купили? — мне же послышалось, верно?

— Круглую сумму за тебя отвалили мне. Избавили от камня на шее. Я бы и даром тебя отдал.