Фригидная для оборотня многоженца

— Его старший брат, — движения становятся хаотичными, быстрыми. Пытается поскорее закончить работу.

— Он… — пытаюсь подобрать подходящие слова. Боюсь ляпнуть что-то обидное. Неосторожным словом вызвать гнев.

— Больше не мог править, — отвечает на незаданный вопрос.

— Из-за вас, — слышу приглушенный рык. Ее зверь пытается вырваться на волю.

— Мегги, что ты такое говоришь? Я знать не знаю вашу стаю, — что за бред. Хочется встать взять ее за грудки и вытрясти ответы. Они тут реально все безумны!

— Приятного аппетита, — быстро берет себя в руки.

Не смотрит на меня. — Новые вещи я развесила. Через тридцать минут я приду и провожу вас к Рэймонду.

И вылетает из комнаты. Так быстро, что моргнуть не успеваю. Ощущение нереальности происходящего усиливается еще сильнее. А ведь это только утро. Боюсь подумать, что сегодняшний день в лице этого Рэймонда мне уготовил. Фыркаю. Бью кулаком по кровати.

Слова Мегги выбрасываю из головы. Если на каждый бред реагировать, так с ума сойти раньше времени можно. Завтракаю. Нужны силы. Начинается новый раунд схватки.

Принимаю душ.

Облачаюсь в светло-бежевый костюм. Юбка-карандаш до колен, пиджак, белая приталенная рубашка… Все закрыто. Скромно.

Мегги возвращается, больше слова мне не говорит. Провожает в холл. Оборотень стоит в черном костюме, на губах порочная улыбка, черное золото в глазах ослепляет.

— Доброе утро, Вивьен, — бархатный голос бесстыдно пробирается под одежду.

Оборотень в прекрасном расположении духа. Подает руку. Сама галантность. Аж передергивает.

— Угу, — бормочу под нос. Игнорирую протянутую руку.

В автомобиле оборотень усаживается рядом.

Водитель везет нас в город. Так хочется открыть дверь и прямо на ходу выпрыгнуть. Смотрю на дорогу, на людей. Они спешат по своим делам. Завидую. Слезы застилают глаза. Сейчас я ощущаю себя запертой в клетке безвольной игрушкой. Смотрю на жизнь сквозь прутья решетки. Как она проходит мимо меня.

— Салфетку дать? — раздается насмешливый голос прямо над ухом.

— Единственное что ты можешь сделать — это остановить машину и отпустить меня, — прошептала, глотая слезы. — Больше мне от тебя ничего не надо.

Не стоило вот так показывать свою слабость. Мокроту разводить перед монстром. Но нервы не железные. Слишком много всего и сразу навалилось. Сейчас осознаю, у меня в жизни было самое ценное — свобода. Как всегда, начинаем ценить, когда теряем.

Он шумно вдохнул около моего уха. Зарылся носом в волосы. Должно было передернуть от омерзения, но нет. Оборотень не вызывал отторжения. И это после всех его бесчинств!

— И что бродяжничать пойдешь? — шепчет, продолжая тереться носом у меня за ухом.