Фригидная для оборотня многоженца

Ощущаю горячее дыхание на затылке. — Я не распыляюсь на случайные связи. Акт близости — это сплетение энергий, — голос становится тише, — Чувственный диалог тел. Бурлящее желание дарить партнеру наслаждение. Музыка душ, дарованная свыше.

Бархатный голос заставляет вздрогнуть. Осознать, что мне ничего подобного никогда не испытать. Для меня даже эта дорога закрыта. Чувствую себя полным ничтожеством. Презираемая мужем. Коллегами. Выкинутая всеми на обочину жизни. Если меня не станет, никто этого не заметит.

— Без разницы, — шепчу сдавленно.

Как я могла быть настолько слепой? Почему не замечала происходящего? Как столько лет позволяла себе жить во лжи? Не улавливала даже насмешек за спиной? Не понимаю.

Не могу найти ответа.

Резко разворачивает меня в кресле. Упирается руками в подлокотники. Наклоняется. Смотрит внимательно.

— На тот момент кокон лжи был твоим спасением, — нежно убирает прядь волос мне за руку. — Отгородил от зла людского. Ты так хотела нормальной жизни, что всеми силами держалась за иллюзии. Подсознательно защитила себя, ослепила, лишь бы не позволить прошлому взять верх, вновь кинуть тебя на дно.

В черном золоте глаз вижу нечто новое. Никогда прежде эти глаза не выглядели настолько человеческими. Ощущаю теплоту иного рода, родную. Снова обман. Иллюзия. Не может в нем быть ничего родного. А где-то в глубине души, что-то тянется к нему. Хочется протянуть руки и почувствовать его защиту. Чтобы укрыл от мира. Унял боль. Знаю, не понимаю, откуда, просто знаю — он способен это сделать. Глаза, невозможные, нереальные, близкие, согревающие. Очередная иллюзия?

Но зачем он успокаивает меня? Где его насмешки? Почему не тыкает в лицо правдой? Оборотень может сейчас сказать тысячи обидных фраз.

И я не смогу возразить. Может добить. Легко играючи. Но он этого не делает. Почему?

— Я была… как те… самки… также повелась на него… даже больше… вышла замуж… — делаю за него его работу. Говорю правду, убиваю себя ей. Режу. Кромсаю. Хватит самообмана. Пора прозреть. Окончательно. Полностью.

— Нет, — неожиданно вздрагивает. В глазах улавливаю отражение своей боли. Кажется, даже дыхание волка стало хаотичным, прерывистым. — Нет. В них преобладает только примитивная похоть.

Желание утолить низменные потребности. Ты же хотела отмыть его. Поднять немного выше. Вытянуть свинью из грязи и очеловечить. Только не учла одного…

— Что? — заворожено смотрю на оборотня. Впитываю каждое слово. Странный момент. Пугающий. Завораживающий. Волшебный.

— Подобное тянется к подобному. Особи, как Джек и те самки, наслаждаются грязью, — наклоняется еще ниже, трется носом о мою щеку. — У них природный инстинкт измазать того кто чище. Утянуть к себе на дно. Им не удалось тебя замарать.