Фригидная для оборотня многоженца

Сказала Катарине и своему отцу уводить стаю. Через пещеры и реку. Спасать всех. Бой неминуем. Я задержу захватчиков сколько смогу. Они должны убегать. Мы не выстоим. Альфа сломлен. Стая слаба. Враги вооружены. Пули пропитаны ядом.

Со мной остались братья и отец Катарины. Мы вчетвером встретили охотников. Их было больше тридцати. Кровь пролилась. Снова. Моих сородичей убили. Меня пленили. Сковали цепями. Зачем даровали жизнь? Это мне открылось позднее. Чтобы выгодно продать ученым. Им было мало золота. Они хватались еще за дополнительные способы обогащения.

Убили всех, кто не успел убежать.

Наш мир полностью разрушили. Сожгли все, что мы строили веками. Людские особи ликовали, они добрались до презренного металла. Грабили, топтали нашу жизнь. Нашу Долину. Они торжествовали, умываясь нашей кровью. Кто мы для людских особей? Непонятные монстры. Наша жизнь не стоит ничего. Если на кону обогащение. Зачем изучать, понимать природу оборотней. Ведь куда проще их уничтожить.

А я смотрел на все, скованный в цепях. Как они топтали, кромсали, уничтожали, грабили, сжигали. И никогда прежде, даже в мыслях я не мог допустить подобного кощунства.

Ведь мы не напади. Мы не угрожали их жизням. Как понять людскую природу? Невозможно простить. Нельзя понять чудовищную жестокость. Но я справился. Освоился. И научился выживать в новом для себя враждебном окружении.

Полет длился часа два. Все это время Рэймонд сидел неподвижно. Как будто в самолете осталась лишь оболочка, а душа отправилась блуждать по просторам вселенной. Я не решалась нарушить тягостное молчание. Сидела, опасаясь лишний раз пошевелиться.

Размышляла. О прошлом, настоящем, о будущем, которое виделось мне сплошной беспросветной темнотой.

Как бы я ни хотела, я не могу ничего изменить. Не могу вернуться назад. Я понимаю оборотней. Осознаю, как выгляжу в их глазах. И любое мое оправдание, даже извинение, будет выглядеть жалко и ничего не изменит.

К концу полета я уже склоняюсь к мысли — лучше бы он прекратил все это тогда. Зря спас. Быстрая смерть куда желаннее, нескончаемой мучительной агонии.

Самолет приземлился. Рэймонд очнулся. Вышел из своего странного транса. Окинул меня изучающим взглядом. Вздохнул. На губах вновь заиграла снисходительная улыбка.

Она могла означать вся что угодно и ничего конкретного.

Оборотень галантно подал мне руку. Мы сошли на землю. Воздух. Он тут был иной. Вкусный. Пьянящий. Такой кристально чистый, что я невольно покачнулась. А небо. Никогда не видела настолько чистого синего цвета. Казалось — это все ненастоящее. Как картина, созданная неведомой рукой непревзойденного художника.

— Где мы? — спросила еле слышно.

— Там, где море омывает небосклон, — бархатный голос прошелся по коже.

Мы миновали маленький уютный аэропорт.