Фригидная для оборотня многоженца

Исчезает шерсть, морды расплющиваются, четко прорисовывается человеческий контур. Зрелище удивительное. Только мне все равно. Я человек и всегда буду чужой в их мире. А в моем случае оборотни — это равносильно жизни в нескончаемой ненависти.

Охранники обнажены. И ничуть не стесняются своей наготы. Бегают по периметру. Что-то вынюхивают. Закрываю глаза. Хочу стать невидимкой. Раствориться в пространстве. Пусть все оставят меня в покое. Нервы сдали.

— Сигнала нет. Но, мы недалеко от цивилизации, — сообщает Рэймонд.

Не реагирую. Даже глаз не открываю.

В следующий миг чувствую его дыхание у себя на лице.

Отворачиваю голову.

— Вивьен… — живые бархатные звуки проходятся по коже. На этот раз, ощущение как маленькие острые стеклышки разрезают тело. Очень медленно кромсают его.

— Оставь меня тут… отвали ты уже наконец… — толкаю его из последних сил.

В глазах ни слезинки. Все высушила безысходность. Внутри выжженная пустыня. Держалась, карабкалась, а тут раз и сломалась. Перегорела.

— Посмотри мне в глаза, — тихий шепот. Отворачиваюсь. Не хочу его видеть. Никого и ничего не хочу.

Берет меня за подбородок.

Сдавливает до боли. Насильно поворачивает голову. Распахиваю глаза и встречаюсь с черным золотом. Помимо воли тону в этой мрачной вселенной. Заворожено наблюдаю за танцами золотых вкраплений.

Хватается рукой за мои волосы. Оттягивает голову назад. Нависает. В глазах отчетливо вижу очертания зверя. Волк рвется на волю. Ко мне. Неукротимая сила. Едва сдерживаемая ярость. Он выворачивает наизнанку меня саму. Бьюсь в его руках. Кричу. Ору. Сыплю проклятиями. Рэймонд держит крепко. Бью кулаками его в грудь. Молочу как боксерскую грушу.

И при этом нет силы разорвать зрительный контакт. Он держит крепче любых оков.

В меня течет что-то теплое, жгучее. То, что ускоряет бег крови по венам. То, что зажигает изнутри. Щеки горят. По ним ручьями льются слезы. Словно плотину прорвало. А я уже сама пью его, жадно поглощаю золотой огонь. Не могу насытиться. Пугающе и умопомрачительные ощущения, словно сейчас происходит нечто гораздо интимней секса.

То, что никто и никогда не сможет мне дать кроме него. И, наверное, в этот момент, я впервые немного поверила в его рассказ про истинных.

Даже не поверила, ощутила эту связь. Она тонкая, невидимая, и удивительно сильная. Осязаемая. Живая. И она будет присутствовать вечность, расти в нас, становится еще крепче. Ее не разорвать. Не убежать. Сильнее ненависти, важнее любви.

— Гад! Снова твои ментальные штуки! — шиплю ему в губы. Пытаюсь удержать ярость в себе. Хватаюсь за нее обеими руками. А она ускользает. Губы помимо воли расплываются в идиотской улыбке.

— Вив… все гораздо глубже, — медленно облизывает верхнюю губу. — Вкусная.