Гении места или Занимательная география (СИ)

И сейчас я уверена – их нет. И не будет... в ближайшее время. Вот только, – тут она судорожно вздыхает, – этот голос молчит о том, где Фарид. Я совершенно ничего не чувствую. Где он? Все ли с ним в порядке? Не знаю. И мне страшно.

Михаил подходит и молча обнимает сестру. Остальным тоже сказать было нечего. Только – ждать.

Они ждали Фарида долго. Благо, солнце уже совсем повернуло к весне, и было даже не холодно. Однако, дождались только темноты, но отнюдь не своего товарища. Фарид так и не вернулся.

Зашло солнце и Мика запалила костер – не в самом распадке, а рядом. Там, на том месте, разводить огонь казалось им всем опасным.

Еще несколько часов, в лес уже полноправной хозяйкой вступила ночь. А они все ждали. За перевалом экватора ночи Миша, скрепя сердце, дал команду двигаться домой, в село.

Они успели сделать от силы десяток шагов, когда за спинами раздалось хриплое: “Помогите!”. Все повернулись одновременно. Спустя лишь всего секунду вперед метнулся луч фонарика в руках Мики. В круге света на черной, будто обожженной земле, стояли две человеческие фигуры. Та, что поменьше, пыталась не дать упасть той, что побольше.

Снова прозвучало хриплое: “Помогите”, и кифэйи на поляне опомнились.

После. Фарид и Тагир.

С ним такое приключилось первый раз в жизни. Когда ты говоришь первый слог – а за тебя заканчивают предложение. Когда ты успеваешь только подумать – а тебе вслух говорят то же самое. Когда такое ощущение, будто говоришь сам с собой (что за Фаридом иногда водилось), или с собственным отражением, хотя на самом деле, конечно же, нет – Софи на него совершенно не похожа. Но как она его понимала! За тот час, что они провели вместе, он с ее помощью разложил по полочкам все.

Ну, или очень многое. Фарид быстро перестал ломать голову над тем, откуда такое взаимопонимание между двумя совершенно незнакомыми людьми, и просто пользовался этим. Тем, что она понимает его так, как никто. И тем, что ей можно рассказать обо всем, совершенно обо всем, что мучило и не давало покоя ему во всей этой истории. Она – поймет. Он не знал, почему, но сейчас важно другое. Что они вдвоем могут до чего-то додуматься. Потому что у Софии еще и голова ой какая светлая. Хоть и русая.

Именно ей он обязан был странной уверенностью, что сможет.

Что разберется на месте, как там и что. На деле вышло все несколько иначе. И – страшнее.

Словно попал в капкан, в петлю. Будто оплело что-то ноги, зацепило, не давая шагнуть в сторону, даже пошевелиться. И выдернуло вверх, совсем вверх, в воздух. Куда-то прочь от земли, будто она отталкивает его, через тропосферу и стратосферу, все дальше и дальше, к границам, к пределу... Как стало ясно потом, ему это лишь показалось.

Он лишился тела – так он решил. Но что-то же корчилось от боли и ужаса.