Гении места или Занимательная география (СИ)

Валяется без памяти, всю горницу мне изгадил, прости, Господи!

- А бес его разбери, как! И где только водку проклятую берет, не пойму – встать же на ноги не может толком. А, может, и не водку пьет. А эти, каких их... наркотики, вот!

- Мне нужно его видеть!

- Было б на что смотреть-то, – брезгливо поджала губы квартирная хозяйка, отступая в сторону. – Хоть совсем его забирай. Подвел он меня, сильно подвел... А такой человек с виду был приличный...

В комнате пахнет остро и неприятно. Что-то за спиной ворчит Акулина. А Фарид не видит ничего, кроме лица брата на подушке. Запавшие глаза закрыты, ввалившиеся щеки затянуты темной щетиной.

Словно постарел за тот год, что не виделись, лет на десять, если не больше.

- Оставьте нас одних!

- С чего это ты в моем дому раскомандовался?

- Ладно, пойду, чайник поставлю, – хмуро соглашается Акулина. – А все одно – не узнает он никого! Допился до белой горячки, паразит. Меня не узнал, даже драться пытался. Да только где ему – на ногах не стоит. А я все равно, – сердито засопела, – теперь топор рядом с кроватью на ночь кладу.

Фарид вздрагивает от этих простых слов. И того, чем они гипотетически могут обернуться.

А потом, оставшись наедине с братом, садится на корточки рядом с кроватью.

- Тигр, пожалуйста, ответь мне. Тигр, этоя, Ридли. Пожалуйста. Услышь меня. Тигр... Тагир... Черт побери, брат, услышь меня!!!

Он долго и упорно зовет Тагира – вслух и ментально. Безрезультатно. Брат не отзывается, не отвечает на сжимавшие его ладонь пальцы брата, не реагирует на прикосновения к лицу. Что с ним?! Дышит, но так рвано, испарина на лбу. И вдруг вспоминается рассказ Софи о матери Мо. Это то же самое? И реакция Магомеда становится сразу такой понятной, и сейчас Фарид сам бы так же.

.. Знать бы, кого убивать. Точнее, знать бы, как это сделать.

- Фарид, пойдем чай пить! – окликает его Акулина Игнатьевна.

- Я сейчас, – откликается он, лишь бы что-то ответить. Да какой ему сейчас чай.

Решение только одно, он не имеет права обманывать себя. Странно, что люди, которых он совсем не знал еще пару дней назад, теперь стали его единственной опорой, теми, у кого он рассчитывал найти помощь. Он понятия не имел, как они могут помочь ему. Он не представлял, как туда попадет. Но раз смог переместится сюда – значит, обязан суметь вернуться туда, к ребятам.

К Мише, к Мо, к Мике с Линой, к Соне. Они – все, что у него есть на данный момент. Они – последняя надежда его и Тагира.

Фарид вздохнул, поднялся на ноги. Подошел к окну, но глаза его не видели толком ничего из того, чтобы было за стеклом. Надо вернуться. Надо вернуться. Надо вернуться. И не одному, а с Тигром. Но как это сделать? При воспоминании о том, что пережил, не смог унять противную дрожь, тряхнувшую его от губ до кончиков пальцев. Малодушие взяло вверх. Не делать ничего.