Госэкзамен

Санька, ни разу ни интеллигентный, несмотря на все свои художницкие таланты, называет их «какающими», и вот ей-ей – глазки у главнюка такие, будто он в штаны себе навалил и валить продолжает!

Но толку то от твоих глаз?! Хрена ты мне трагичность показываешь? Не умеешь, не берись! А он как раз из тех людей, что считают себя специалистами, не будучи таковыми. При этом инициативные… и в не хорошем смысле этого слова! Классика «Я начальник…», только что в местном исполнении.

Русский, за исключением Лёвки и Корнелиуса, не знает здесь никто, но интонацию и суть уловили правильно.

Да, они не слишком виноваты в случившемся, но нормальный профессионал, уважая себя, с таким начальником работать просто не будет. Рабочих мест в Претории, да и вообще в ЮАС, куда как больше, чем рабочих рук, так что оправданий им просто не нахожу.

Это бездельники, которых всё устраивает. Родственники начальника охраны и начальника аэропорта. Довеском – сыновья, внуки и племянники местных фермеров, пристроенных на лёгкую работёнку по причине полной своей рукожопости и непригодности к нормальным работам.

– Ноги моей здесь больше не будет! – я перескакиваю на африкаанс, и уже Борсту:

– Да брось ты куртку!

Кочевряжиться тот не стал, но куртку не бросил, а аккуратно передал Лёвке и сел на полуразобранный двигатель, лежащий у стенки ангара. При виде раны я облегчённо выдохнул – не так всё страшно, как показалось вначале! Прочищать раневой канал в полевых условиях я не стал, ограничившись тем, что полил из фляжки арманьяком и перевязал чистым бинтом из индивидуального пакета.

Начальник охраны зачем-то полез помогать, но я посмотрел на него тяжёлым взглядом, и солидного вида бородач, побелев, поспешил скрыться в задних рядах. Бородатые и пузатые добры молодцы, расступившись, ряды смыкать не стали. Напротив, они толи инстинктивно, то ли демонстративно отдалились от него. Самую малость…

– Ну вот… а потом врач осмотрит, – уже спокойней говорю Корнелиусу, и только сейчас начинаю отряхиваться, в чём мне за каким-то чортом попытался помочь подскочивший директор аэродрома, сделав только хуже.

А фельдшер, к слову, где? А… вот он, проталкивается в передние ряды! Рожа заспанная, помятая… Это не в укор!

Если нет пациентов, медику не возбраняется спать, читать или заниматься какими-то посторонними вещами, лишь бы он мог моментально или почти моментально перейти в состояние полной готовности к приёму пациентов.