Госэкзамен

А будет ли это официальное расследование или негласный договор в кулуарах… по ситуации.

– Проблема в штабе ВВС ЮАС, – ещё раз повторил я, – наверняка ведь разведка доносила нужную нам информацию, притом не раз и не два! Так вот… Но выбора особого у нас нет, как нет и времени на наведение порядка в штабе, разбор бумаг и раздаче всем причастным тумаков и пряников.

– Поэтому… – я сделал паузу, – работать будем от провокации! Флешетты и зажигательные бомбы – без изменений.

– Бомбы, хм… – пробормотал Санька.

– Есть возражения? – поворачиваюсь к нему.

– Напротив! – замотал головой брат, – Концентрация британских войск, подготовившихся к наступлению, очень велика…

– Пользуются, самки собаки, что у нас с гаубичной артиллерией туго! – воинственно выпятил челюсть марселец.

– Не без этого, – скривился Санька, – будь у нас гаубицы в должном количестве… Но чего нет, того нет! Концентрация войск, повторюсь, у бриттов запредельная, и складов – в том числе!

– Есть чему гореть! – зло хохотнул Илья.

– Верно, – усмехнулся брат.

– Флешетты и зажигательные бомбы – как основа, – снова беру слово, – а вишенкой на этом торте будут листовки!

– Точно! – ахнул Саня, – Письмо запорожцев турецкому султану!

– Хм… – я, откровенно говоря, думал о более сдержанном варианте, но…

– Вариантов письма сделаем несколько, – подытоживаю я, – от сдержанно-джентльменских, до запорожских! А потом… хм, будем поглядеть!

Отряд пришлось разделить на две части, перекрыв оба направления.

Перебазировались на заранее подготовленные аэродромы, и самым сложным оказалось отбиться от разного рода любопытствующих. Причём если людей начальственных можно было слать далеко и надолго, пользуясь Уставом и субординацией, то всякого рода сектанты из буров, норовящие провести молитвенное собрание на лётном поле, и непременно чтоб с участием всего лётного состава, довели меня мало не до бешенства! У них, понимаешь ли, откровение было… а?! Вот такая вот она, обратная сторона религиозного общества…

– Новейшее оборудование, черти полосатые! Не повредите! – оператор, хватаясь то и дело за грудь и явно путая сердце с поджелудочной, суетится вокруг аэроплана, помогая устанавливать оборудование. Успокаивают его на пяти языках разом, отчего тот только пугается и приходит в совершеннейшее отчаяние.

– Вашу ж Машу… – не выдержав, присоединяюсь к техникам, а то они и в самом деле наворочают…

… да кого я обманываю!? Мне просто интересно…

Наконец, в облегчённый до предела аэроплан впихнули оборудование, оператора и листовки, срочно отпечатанные в походной типографии, и я взобрался в кресло пилота.