Госэкзамен

– Стреляться… – гадюкой прошипел Калинин, немигающе глядя на оппонента злыми глазами, так что будто сами зрачки стали вертикальными, – сразу после войны – стреляться!

– Неужели? – не менее ядовито отозвался Иванов Второй, столь же яростно пялясь на главу «Социалистической Африки», – А я, грешный, всегда думал, что именно я имею право выбирать оружие! Неужели вы, Михаил Иванович, решили переписать дуэльный кодекс?

– Трусите? – выплюнул Калинин и напрягся, как перед дракой.

– Я?! – сухо рассмеялся один из лидеров правых центристов, – Я струсил? А не вы ли, часом, заходя сегодня на бомбёжку…

Скрестив руки на груди, Михаил Иванович спокойно слушал не самые приятные обвинения в трусости и нарушении воинской дисциплины, и лишь изредка позволял себе вздёргивать бровь, когда пассажи оппонента заходили вовсе уж далеко.

Кто в это ситуации прав, сказать невозможно! Гиляровский, при всех своих талантах организатора, недурственных навыках пилота и несомненной личной храбрости, роль командира авиаотряда всё ж таки не вытягивает. Насколько хорош он как пластун, как один из создателей осназа и егерей, настолько…

… хотя нет! Всё ж таки не плох, а… не лучшая кандидатура, скажем так. Тот самый случай, когда политическая необходимость оказалась важнее всего. Бывает… не так уж редко, к слову.

Сказать по совести, ошибки в бою сделали все! Никто из британцев не понимает толком, как противодействовать авиации…

… но верно и обратное! Авиация совершает ныне едва ли не все мыслимые ошибки, платя за них – кровью!

Если противодействие авиации и сухопутных войск было хоть как-то обкатано в прошлой войне, то флот… Для Панкратова он Терра Инкогнита, а прочие…

… и вовсе не вытягивают.

Может быть, потом… Да что там может быть! По итогам войны генералитет, штабные офицеры и инженеры-конструкторы создадут какие-то шаткие инструкции, и как водится, они будут очень хороши для войны минувшей…

А здесь – новый род войск, резервисты… да ещё и двоё из трёх – политики! Вот и получается – всякое…

– Н-да… – послышалось внезапно, – а казалось бы – взрослые, разумные люди, привыкшие к переговорам и дебатам!

– Э-э… – оглянулся Михаил Иванович, – Егор Кузьмич?! Что вы… и как вы часовых прошли?!

– Самое главное, – я обвожу взглядом собравшихся вокруг меня пилотов, – это соблюдение тайны! Прошу понять… дело не в недоверии к вам, но ситуация стоит очень остро, и я предпочитаю перестраховаться.

– Верно, Егор Кузьмич, – солидно кивнул Калинин, – в жизни всякое бывает…

Сказав это, он кинул взгляд на Иванова Второго, так что я с трудом удержался от закатывавания глаз.