Госэкзамен

Взрослые, солидные люди…

Дуэль с политическим противником или недоброжелателем? Заверните! На пистолетах, на ножах, на винтовках… встречается порой очень интересная экзотика, но основа-основ – пуля и нож! И это не французские дуэли, оканчивающиеся царапинами, вот уж нет… Парламентарии в Кантонах и Иудее кровожадные, и если кто-то не готов, озверев от бесконечных перебиваний оппонента, заткнуть тому глотку сталью, то какой он, к чёрту, политик?! Так, галочка в партийном списке… Без шансов на переизбрание и хоть какую-нибудь политическую карьеру. Может быть, лет через двадцать-тридцать, когда уйдёт поколение людей, захватывающих Власть с оружием в руках, ситуация и изменится… а пока – так!

… но зато – идейные! Убить оппонента в этих кругах – дело житейское и едва ли не само собой разумеющееся, а вот коррупция – грех смертный! Буквально. Свои же и убьют, чтобы репутацию партии не поганил.

– Тайна, – ещё раз повторяю я. Хотелось бы приказать и…

… чорт побери, я имею право приказывать! Вот только последствия… а они будут, непременно будут. Поэтому и приходится – так, как полковнику польской гусарии в Речи Посполитой. Не приказывать высокородным панам, а просить! Паны и сами понимают, что такое военная дисциплина, они готовы идти на смерть, но…

… об этом надо попросить. Вежливо. Потому что они – ясновельможные паны, ну или в реалиях Кантонов – серьёзные политики, промышленники, известные юристы, издатели и журналисты, а чаще – всё сразу. Равные среди равных, которые снарядили боевого коня на собственные средства и служат, не требуя жалования.

– В вашем умении молчать, – продолжаю я, – равно как и в том, что все вы – патриоты нашей страны, сомневаться невозможно. Но и у стен есть уши, а какой-нибудь наблюдательный, но излишне болтливый техник может обратить внимание на ваше приподнятое настроение, а там…

Пожимаю плечами и приваливаюсь к толстому стволу жакаранды, вызвав ненароком дождь из опадающих лепестков, покрывших наши головы и плечи.

– … не мне вас учить подпольной и оперативной работе. Вы и сами знаете, из каких мелочей складываются порой догадки, а то и неопровержимые факты.

– Мы понимаем, – сказал за всех Иванов Первый, лидер социал-дарвинистов, – по крайней мере…

Он, усмехнувшись, ожёг мимолётным взглядом Калинина.

– … большинство из нас.

Михаил Иванович катнул желваками, но смолчал. Выставлять себя скандалистом сейчас – значит, сильно подорвать свою репутацию, притом даже не политическую, а человеческую. По меньшей мере – человека разумного.

– Замечательно, – киваю, улыбаясь отработанно – как человек, зверски вымотавшийся и потому не замечающий нюансов. Нельзя их сейчас замечать… По крайней мере – мне.