Японская война 1904. Книга третья

Вероятность разгрома? Чтобы он случился, наша армия должна была бы лишиться веры в себя, ну или ей должны были бы командовать полные дилетанты, начиная с генералов и кончая последним лейтенантом… Нет, мы были совершенно не готовы к разгрому, и Макаров точно это понимал, и только поэтому остановился.

— Все-таки испугался.

— Нет, он выбрал момент, когда мы находимся в максимальном напряжении, а он, наоборот, свободен делать что хочет… Вы вот сказали, что мы быстро восстановили потери за счет подошедших частей 4-й армии. Однако к нам добавились почти 4 дивизии, а солдат под Ляояном полегло гораздо меньше.

— Еще раненые, больные…

— Да, они есть, но… Я проверил, и за эти две недели без больших сражений, но, когда мы без какого-либо продвижения пытаемся остановить это стоячее наступление русских, Японская императорская армия потеряла почти десять тысяч человек.

— Десять тысяч! — принц выдохнул. Подобных цифр, когда фронт стоит фактически просто так, он никак не ожидал. — Наверняка у русских тоже все непросто.

— Это довольно легко посчитать, — продолжил объяснять Иноуэ. — Как мы знаем, Макаров использует для вывоза раненых специальный санитарный поезд, чтобы его солдаты как можно быстрее оказались под скальпелями русских хирургов и не пострадали в пути. Так вот он ездит от тыла к передовой около десяти раз в день.

— Десять эшелонов раненых в день! — принц усмехнулся. — Так вы хотите сказать, что Макаров сточил все свои силы в этой глупой авантюре?

— Не десять эшелонов, — Иноуэ покачал головой. — Десять рейсов, в которых за раз поезд везет за собой один вагон. Один!

— Сколько в него помещается раненых? — Катиширикава нахмурился.

— Это новый доработанный вагон с литерой «У».

— Обычные вагоны в большом сражении комплектуют так, чтобы в них влезло как можно больше солдат. Для срочных операций доступны 2–3 места, не больше. Вагон же с литерой «У» создан так, чтобы там могли оказать помощь каждому солдату во время перевозки.

— Десять мест, десять рейсов, вся эта резня идет две недели… Вы хотите сказать, что русские потеряли в ней в лучшем случае полторы тысячи человек?

— Учитывая, что в первый день до проведения железной дороги они вывозили кого-то на линейках или своих грузовиках, то, думаю, чуть больше полутора тысяч… Но ненамного.

— В шесть раз меньше, чем у нас!

— И это не убитые, а раненые, которых русские с какой-то противоестественной скоростью возвращают на передовую. Вы знали, что средний японский солдат, получивший пулевое ранение, не вернется в строй до конца войны? А русский снова приедет в свою часть уже через месяц. И эта разница между нами становится все более заметной.