Японская война 1904. Книга третья

А то сейчас они кричат «братцы», а когда разбегутся и подставят нас под идущего за ними японца, то разом про всех забудут. И как мы тут без командования будем держаться?

— Не удержимся, — сжал зубы Ивась. — Но все равно… Как же, по своим-то?..

Ефрейтор Гусин чувствовал, что сейчас подобная робость накрыла всю армию, и те, кто еще недавно храбро встречал японцев, теперь не знали, что делать. Вот только Буденный, кажется, ни мгновения не сомневался.

— Предупредительный над головами — огонь! — приказ предназначался для рот на первой линии.

И в тот же миг без всякой паузы и сомнений сотни винтовок выплюнули в небо пламя и свинец.

А потом, когда грохот начал затихать, над полем пролетело грозное «чипай!»

— Китайцы! — кто-то из отступающих узнал местный боевой клич.

— Китайцев поставили, чтобы нас стрелять!

— Да, у них-то рука не дрогнет!

— Дикари! Им кровь православную лить — что водицу!

— Чипай! — китайское «бей» снова взлетело над полем, даже как будто немного разгоняя стелющийся по земле туман.

— Все, кто не хочет умереть, выходите вперед! — Буденный снова начал отдавать команды, и на этот раз никто и не подумал с ним спорить.

Нестройные попытки снова начать прекословить не нашли отклика, а все больше и больше солдат в мундирах 5-го Сибирского выбирались из тумана.

Гусин вскочил на ноги, чтобы видеть, как суровые на вид мужики идут с опущенными от стыда головами, но их никто не хулил, не отбирал оружие. Наоборот, группа офицеров, приехавших с Буденным, только помогала им строиться, разбивала на колонны и отправляла куда-то на левый фланг.

— А ведь они рады, — тихо зашептал вставший рядом с Гусиным Ивась. — Право слово, рады!

— А чего же им не радоваться? — только и пожал плечами ефрейтор.

— Думаешь, они трусы? Нет, просто не нашлось рядом тех, вокруг кого можно было собраться. Проявить себя. Да, в ночи они поддались панике, но теперь, уверен, стоит им победить, и не найдется во всей армии более бесстрашных людей.

Гусин смотрел, как собираются и уходят вдаль батальоны. И от дружного грохота печатающих шаги сапог дрожала земля.

Семен Михайлович Буденный очень боялся.

Боялся, что не справится, но Макаров верил в него не зря. Голос не дрогнул ни разу, и, как и сказал полковник, его уверенность и воля разбили страх бегущих солдат.

Хотя лично самому Буденному казалось, что немного больше сработала придуманная Макаровым хитрость. Сделать вид, что стреляют по отступающим не свои, а китайцы… Так-то новички еще недостаточно хорошо держали винтовки, да и не доверил бы им никто вести огонь по своим. А вот покричать для антуража и волнительности — это да. И беглецы поверили, что никто жалеть их не будет.

А стреляли на самом деле казаки и снайперы. Одни в небо, а другие выцеливали и убивали зачинщиков.