Японская война 1904. Книга третья

Раненых, если считать по обозам, около двадцати тысяч.

Соотношение выходило гораздо хуже, чем у нас, но оно и понятно. У японских солдат вообще никакой защиты не было, а они еще и часто под прямой огонь артиллерии попадали. А вот итоговые цифры расстроили — учитывая, как мы давили, почему-то хотелось надеяться на большее.

И ведь что интересно. Как было в моей истории: несмотря на все ошибки Куропаткина, несмотря на фактическое бегство из Ляояна, он потерял 17 тысяч солдат, из них менее 3 тысяч убитыми. Японцы же в последние годы пытались занизить число своих погибших, но до этого всю сотню лет историки сходились примерно на 12 тысячах.

По раненым данных не было, но если взять минимальное один к трем, то общие потери Оямы тянули на 36 тысяч, почти четверть всей армии. У Куропаткина потери получались в три раза меньше, около девяти с половиной процентов. И как после этого побеждающие оказались в числе проигравших — очень много вопросов.

У меня с таким же самым подходом к оценке результата… Потери японцев были почти те же самые в районе 20 с хвостиком процентов, у всей русской армии — в районе 5 процентов, но вот только у меня… Семь тысяч от тех сорока, что я успел собрать во время прохода по арьергардам отступающих корпусов, это почти 17 процентов.

Очень много… Слишком много, чтобы продолжать давить японцев, которых, несмотря на всю потерю инициативы, все равно пока было больше, чем нас.

А тем временем продолжались доклады. Офицеры заодно рассказали о тактических находках, которые можно было бы использовать на других направлениях, потом Афанасьев отдельно доложил по артиллерии. Сами мы во время атаки потеряли около половины своих полевых пушек и почти все мортиры, которые подтягивали слишком близко к окопам врага, но могли бы компенсировать их за счет захваченных японских.

Нужно было только время, чтобы скорректировать таблицы стрельбы с учетом других особенностей пороха и стволов, но… все было возможно.

— Что по железной дороге? — уточнил я.

— Еще считаем, но около 20 процентов секций повреждены. Что-то снарядами, что-то поездами — уложили на недостаточно ровную поверхность, и повело. Сами паровозы целые, а вот запасы навесной брони нужно обновлять. Кстати, беру свои слова назад, эти панцири — вещь.

Только крепления нужно будет усилить, и… — голос Афанасьева погрустнел. — Нам бы снарядов достать. Если в том же темпе работать, то их хватит только на половину дня для поезда. А у полевых пушек и вовсе в среднем осталось лишь до трети положенного боекомплекта.

Я слушал доклады, и чем дальше, тем больше становилось причин, чтобы как можно скорее взять паузу и привести себя в порядок. При этом, как ни странно, в голове билась совершенно другая мысль…

Подполковник Корнилов не знал, что думать.