Мой невозможный дракон

Тяжело вздохнула, отбрасывая неприятные мысли и воспоминания, задержала дыхание, медленно выдохнула и подошла к окну, но не близко, ведь в соответствии с этикетом стоять рядом с окном — непозволительно для невинной леди из высшего общества. Неприлично.

А я теперь именно такая леди — ее светлость, герцогиня Алерия дес’Оринис, нежная, робкая и прекрасная девушка, двадцати одного года, с пяти лет учившаяся в закрытом пансионе, набиравшаяся там уму-разуму и манер, и всего пару дней как вернувшаяся из пансиона.

Никто в Ритании не знал, что настоящая Алерия умерла в семнадцать лет.

Оринис по приказу императора молчал о смерти дочери, а Мэлвисы несколько лет искали ей замену.

Теперь южное крыло огромного роскошного дворца официально и открыто занято мной, так как одинокая незамужняя девица не могла находиться одна в громадном дворце Оринисов, который я пока и не видела.

Для меня наняли компаньонку — дальнюю родственницу Оринисов, некую пожилую леди Джези Чеслер, одинокую вдову, немного глуховатую, подслеповатую, и поселили со мной на этаже, тем самым сохранив все приличия.

«Долго ещё трястись будешь? — с раздражением спросила у себя самой.

— Кого испугалась? Рафаэля?»

Обернулась к зеркалу, подумав, что за последний год уже тысячу раз смотрелась в него, наблюдая за удивительными метаморфозами, которые со мной происходили.

Нежная тонкая девушка с удивительно прекрасным лицом в кипенно-белом воздушном платье с тонкими кружевами, взглянула на меня широко распахнутыми невинными глазами, красивые четкие скулы покрылись розовым румянцем, длинные темные ресницы смущенно затрепетали.

— Молодец, Лери, ты восхитительна, — грустно улыбнулась собственному отражению.

Иногда казалось, что во мне действительно стала жить душа сестры, ведь та девушка, которую из меня в течение многих месяцев тщательно и искусно лепил сэр Миральд, — нежная, милая, скромная, идеальная внешне, безупречная в манерах и разговоре, — не могла быть ни Нинелией Элфорд, ни Нинелией Росер, ни Нелией Оринис.

Та девушка была именно прекрасной и нежной Алерией, которую я, к сожалению не помнила, но которую неплохо помнил сэр Мэлвис. Правда, все его воспоминания касались ее пятилетнего возраста.

Но по словам дракона, мы с ней очень различались по характеру. Я была веселой, шустрой и непоседливой, а Лери — тихой, послушной и мечтательной девочкой…

— Сэр Миральд, Рафаэль почувствует меня и распознает обман, — не так давно озвучила дракону ту истину, которую понимала все месяцы обучения, но молчала.

Первое время было безразлично, потом стало мучить любопытство, как император и Мэлвисы собираются обойти то, что Рафаэль, как и Миральд Мэлвис узнает меня по ауре. Например, когда решит поцеловать.