Мой невозможный дракон

— Император Кассий решил, что третий раз Рафу встречать девушку, которую два раза он уже похоронил, совершенно не стоит. Тем более ваше физическое несовершенство не даст закрепить связь в идеале. Рафаэль изъявил желание сделать спутницей своей жизни человека, сестру своей пары. И он получит ту, кого сам выбрал. Поэтому, — на этих словах дракон тогда запнулся и слегка побледнел, — вашу ауру, леди, снова скроют, с помощью самого идеального драконьего артефакта, создаваемого сейчас сильнейшими магами специально для вас. Вскоре для всех и навсегда вы станете Алерией Оринис, и больше никто и никогда не признает в вас Нелию Оринис.

Или ту бойкую девчонку из бедных кварталов столицы. А вы никогда не сможете доказать обратное.

— Вы серьезно? — стало вдруг страшно.

— Более чем, — невозмутимо ответил дракон, уже вновь идеально владеющий собой.

— Мы с вами больше не будем чувствовать друг друга, сэр? — в тот момент слова слетели прежде, чем я успела сдержаться.

На невозмутимом лице дракона не отразились эмоции, он продолжал спокойно и почти равнодушно смотреть на меня, лишь вскинул чуть выше идеальную темную бровь.

И я обещала, да, что никогда не буду так делать, мы даже договорились с ним об этом, достаточно давно, но… я не выдержала и потянулась. К нему.

Потому что слова вылетели, он услышал их и не мог так спокойно реагировать на то, что произойдет со мной.

Ведь я давно поняла, что Миральд Мэлвис не бесчувственный истукан, что он… он особенный.

Осторожно и совсем чуть-чуть, чтобы дракон не заметил, как проделывала всегда, когда хотела почувствовать себя живой и той другой — Нинелией Росер, которая год назад с боем заключила с Мэлвисом договор на своих условиях.

Той, кем я пока ещё оставалась в своих воспоминаниях и ощущениях.

И вздрогнула от неожиданности. Я почувствовала сожаление и тщательно скрываемую тихую тоску. И… тайное восхищение мной. Не то, которое дракон проявлял каждый день, чтобы поддержать меня, чтобы я верила в себя и в то, что у меня все получится.

Совсем другое. Которое его самого удивляло.

Восхищение именно мной — девчонкой-воровкой из подслойника Ритании, которая его шокировала при первой встрече дикими манерами и прыжком на дерево, покорила в процессе общения и обучения и восхитила стойкостью духа и волей…

Которая узнала об этом, потому что постоянно нарушала свое слово, данное дракону, и «подглядывала» за ним.

— Не будем, леди. И все завершится к нашему обоюдному удобству, — скупо улыбнулся тот, чье сердце на самом деле бешено билось, чью душу рвало в клочья. Тот, кто обладал просто нечеловеческой силой воли, но… он и не был человеком. Он был драконом. Самым необыкновенным и невозможным.