Оборотень по объявлению

Но шоколадку дам, — он протянул девушке плитку шоколада, а мне твердо сказал: — А Вам пока нельзя!

Почему мне нельзя — так и осталось для меня загадкой.

— Все готово. А теперь попрошу всех посторонних покинуть… кхэм… палату! — Стас и Тимур вышли, поспорив у двери, кто первым. В итоге брюнет изловчился и все-таки вышел последним, ободряющее улыбнувшись.

Зато Стас прокричал «Удачи», но уже переступив порог.

— Ну и наделали Вы шуму, мадам, — усмехнулся Павел. — Ведут себя, как дети!

— А я-то тут причем? — я сняла кофту, как он ранее попросил, и легла на живот. Полина села рядом, закатав рукава. И закрыла глаза. Как я и подозревала, она боялась сдавать кровь, и ее мелко потряхивало.

Я тихо шепнула ей «спасибо», и она натянуто улыбнулась, пытаясь не смотреть на все медицинские предметы.

— Как это — причем? Из-за кого сыр-бор? — развлекая беседой, он делал свое дело. Чем-то размочил корку и теперь счищал ее, стараясь причинять меньше боли. Я оценила это, но все равно шипела от неприятных ощущений. Да и не до разговоров стало, но это мне. Павлу-то ничего не мешало.

— Затихли, барышни, — резюмировал он. — Закончилась бравада, да ничего. О, вот они, остатки синевы где засели, — он особенно больно надавил, так что я даже слегка вскрикнула.

За дверью послышался шум, но Павел опередил:

— У нас все в порядке. Кто зайдет — первым пойдет вычищать у меня в клинике унитазы!

— Пусть котяра идет, у него нюх слабый! — послышался голос Стаса.

А меня волновало другое:

— Да мы, вроде, всю синеву с Митяем убрали.

— Видно, что старались. Да только она глубоко у тебя пробралась. Погоди, обезболю. Тут надо снять немного… — говорил он с таким увлечением, что у меня закружилась голова. Закрою-ка я глаза…

Уже знакомый холодок пошел по коже, и только тогда я заметила, что сминаю рукой простынь. Расслабила ее и посмотрела на почти зеленую по цвету Полину. Она заметила мой молчаливый вопрос и тихо пояснила:

— Жуткое зрелище, — сморщила она нос. И последовала моему примеру, закрыв глаза.

Я тоже их сомкнула, расслабилась, так как боль и жар пропали. Моему организму стало легко, и усталость навалилась на него, словно тяжелое ватное одеяло. Меня так и придавило к постели, и я разрешила себе минутку вздремнуть.

Только одну, ведь ночь-то была бессонной…

Мне снилось детство. Я улыбалась, а в душе царило чувство защищенности, уверенности, незыблемости. Мы сидели с родителями за столом на даче у бабушки и пили чай из самовара. Я болтала ногами в воздухе, потому что стул был слишком высок для меня. А мама студила в блюдечке для меня напиток с листочком мяты из огорода, который я собственноручно сорвала.

Отец чинил старый радиоприемник, а бабуля лезла под руку с «дельными» советами.