Оборотень по объявлению

Что мы не можем ничем тебе помочь… И это было самое ужасное!

До нас донесся звук быстрых шагов, и дверь распахнулась, ударившись о стену.

— Лена! — воскликнул Стас и бросился было ко мне, но ему преградила дорогу Полина.

— Ты сдурел?! Помнишь, что доктор говорил? Ей нельзя вас двоих сейчас видеть! — отчитывала она брата, оттесняя к выходу. Я поймала его внимательный взгляд, а потом увидела за его спиной и Тимура. На его лице чернела щетина, а глаза цепко смотрели на меня, оценивая каждый сантиметр. — Слышишь?! Это к вам обоим относится! — Полина топнула ногой. — Не надо было тебе писать! — в сердцах крикнула она, и только тогда они отступили, и я услышала голос Тимура:

— Прекрасно! — я хотела ответить сама за себя. У меня было много сил! Казалось, что хватит и на пробежку! Вот только я сомневалась, что кто-то мне позволит ее осуществить…

В глазах обоих мужчин стояло столько вопросом и эмоций, что я закусила губу, теряясь. Мне хотелось их пригласить внутрь, чтобы они не стояли на пороге, вытесняемые Полиной, но слова Павла меня смутили.

Мне нельзя их видеть?

В этот момент Полина захлопнула дверь, смахивая пот с лица:

— Фух, бестолочи! Знают же, так нет! Все равно лезут! — она повернулась и громко крикнула в щель: — Да-да, я вам!

— Полин, я позвал Павла, — до меня донесся голос Стаса.

— Да что такое?! Он же говорил — никаких контактов и разговоров первое время! У тебя что, нет телефона?! — девушка вскинула голову вверх, смотря в потолок и глубоко дыша. Мне было так приятно, что она беспокоилась за меня, что я тепло ее поблагодарила:

Она опустила на меня взгляд:

— Да брось, — откинув светлые волосы за плечи, она присела на кровать. — Ты как?

Мой живот красноречиво уркнул, и она засмеялась.

— Подожди! Больше чем есть, я хочу знать, что произошло. И что, Павел запретил мне видеть Тимура и Стаса?

— Первое время. Мы не знаем, как работает привязка, но у него есть предположения. Поэтому он просто хочет убрать один из возможных факторов, пока ты полностью не поправишься.

Я слушала девушку, а про себя соглашалась с доктором, что его решение было разумным. Пусть мне и хотелось поговорить с мужчинами, но свобода воли значила для меня намного больше. Я прислушалась к себе, но, вроде, ничего нового не заметила. Мои чувства остались при мне, все как и было.

И я готова была благодарить небеса!

Полина принесла мне бульон, но я смогла съесть совсем немного, быстро насытившись.

— Это и хорошо. Тебе сейчас нельзя много есть. Ты три дня ничего не ела и пила по капле.

У меня уже было достаточно времени проанализировать некоторые моменты, и я поняла одну вещь:

— Полин, но я не хочу сидеть здесь вот так, изолированная от общества. Я полна сил.

— Тебе нельзя с ними видеться, — выделяя каждое слово, сказала Полина.