Оборотень по объявлению

И, разумеется, все новое и с бирками, — Полина продемонстрировала на какой-то юбке этикетку и небрежно бросила обратно.

А я осоловело смотрела на нее, жалея, что у меня нет крыльев, и я не могу улететь отсюда. Никакого трепета, желания рассмотреть вещи, походить по дому, изучить обстановку у меня не возникало. Я просто хотела лечь и смотреть в потолок, надеясь, что мозг сам справится с обработкой информации, а душа более-менее приведет чувства в порядок, выгонит смятение. И наконец-то разбудит трезвый расчет.

Но сколько бы я не думала о деньгах, никакая сумма, как мне казалось, не стоила моей свободы даже на пару недель. Кто-то покрутил бы пальцем у виска и сказал, что я глупая. Что такие деньги как раз перекроют оставшуюся часть по кредиту, и я хоть от одной петли на шее буду свободна. Но нет…

Ничего подобного я не испытывала.

Вот говорят, что на незнакомом месте не спится, непривычно все: и матрац, и одеяло, и сама атмосфера дома. Но я, к своему стыду, спала как убитая. Даже толком поразмышлять не успела над сложившейся ситуацией, как уже настало утро, а в дверь кто-то стучал.

Я встала и поплелась открывать. Этой ночью я спала в своем нижнем белье — не хотелось прикасаться к чужому. Пусть и новое, пусть и дареное, но это одежда мне казалось ниточкой паутины, которая потом опутает так, что не выберешься.

Я открыла дверь и тут же ее захлопнула. За ней стоял скалящийся охранник, а до моего сонного сознания только в последний момент дошло, что открывать дверь нараспашку в таком виде — верх идиотизма.

— Что такое? — спросила я из-за двери.

— Доброе утро, — намекнули на мое воспитание с той стороны.

— Доброе, — проворчала я, давая понять, что для меня оно таковым не является. — А сколько времени?

Я спросила это вслух только потому, что у меня не было часов, мобильник затерялся где-то в складках простыни, а настенных циферблатов видно не было. Из-за двери раздался смешок, тут же прикрытый откашливанием. Какая-то привычка у них, похоже, смех маскировать. Словно они обычно смешливые ребята, а тут надо перед нами корчить официальные лица.

— Восемь тридцать. Полина Юрьевна просила передать, что ждет Вас черед полчаса внизу в столовой.

— Спасибо, я буду, — я прошлась по комнате, пытаясь настроить себя на позитив. Загоняя глухое раздражение внутрь, я подошла к окну.

Помнится, вчера Полина что-то говорила о чудесном виде в сад. Ага, вижу… Великолепный вид на бассейн и рассекающего воду мощными гребками блондина. Нет, цветы вокруг, стриженый газон, ухоженные кустарники были тоже прекрасны… Но взгляд то и дело возвращался к загорелому телу.

Суворов доплыл до бортика, одним рывком сел на него, а потом встал в полный рост. Я оторопело смотрела на ножной протез по колено и не могла отвести глаз.