Оборванные нити. Том 2

 — Если опять собираешься показывать аттракцион под названием «Укрощение строптивого», то лучше вали отсюда сразу. Не договоримся.

— А если нет? — прищурился Чума.

— Тогда возможны варианты.

— Слушай, — Чумичев заговорил совсем другим тоном, уже не дурашливым, а вполне серьезным, — мне сказали, что ты сегодня в горздраве всех на хрен послал. Причем громко. Врут? Или было?

— Было, — невозмутимо признался Сергей. — И что? Будешь учить меня дипломатическому этикету? Будешь объяснять, что надо держаться в рамочках и вести себя культурненько?

— Да иди ты! — махнул рукой Чумичев.

 — Я хочу понимать, что происходит, из-за чего весь сыр-бор. Чего они тебя дергают-то? Чего им надо?

Саблин вздохнул. Рассказывать одно и то же в тысячный раз было неохота. Надоело. Да и зачем рассказывать об этом Петьке, который к медицине никакого отношения не имеет и ничего не поймет? Только время и силы тратить.

Он поймал на себе взгляд Ольги, сочувствующий и понимающий.

— Петя, давай я тебе все расскажу, а то сам видишь — Сережа вымотан, пусть помолчит полчасика, пока у меня плов доходит. Потом он поест, и сил сразу прибавится.

Сергей с благодарностью посмотрел на нее. Всегда выручит. Всегда прикроет. Всегда поддержит. Вот Ленка никогда бы…

А рассказать было о чем. После того случая с пятимесячной девочкой, умершей от цитомегаловирусной инфекции, отношения с педиатрами обострились до крайности. Все случаи детских смертей поручались Сергею — он настоятельно попросил об этом Изабеллу Савельевну, и, поскольку других желающих вскрывать детские трупы в Бюро не нашлось, ему с удовольствием пошли навстречу. Сергей мучился, не спал, переживал, запивал каждое «детское» вскрытие водкой и коньяком, но не отступался: для него стало делом принципа доказать, что в Северогорске детки умирают не только от синдрома внезапной детской смерти и асфиксий, но и — достаточно часто — от вирусных инфекций.

При микроскопическом исследовании он обнаруживал и характерные гриппозные клетки, и аденовирусные клетки, и изменения, характерные для парагриппа, а в каждом третьем случае — тот же самый цитомегаловирусный сиалоаденит в его различных вариантах. Кроме того, он постоянно находил изменения органов иммунной системы, в первую очередь — вилочковой железы. И настойчиво, несмотря на попытки давления, ставил и отстаивал на клинико-анатомических конференциях свои диагнозы, не давая возможности «пропихнуть» такой удобный и любимый всеми СВДС.

С ним пытался разговаривать Георгий Степанович, но делал это как-то без особого энтузиазма, было видно, что ему «велели» провести воспитательную беседу, вот он ее и проводил. Если бы за это Двояку платили, он бы, конечно, старался больше, а так..