Ошибка президента

Турецкий, невзирая на ноющее плечо, откинул одеяло и вскочил на ноги.

– Александр Борисович, вам нельзя вставать! – услышал он протестующий голос сестры. – Завтрак вам сейчас принесут.

– Черт с ним с завтраком! – воскликнул Турецкий. – Вы слышали про курс доллара?

– Что за шум? – сказал, входя в палату, лечащий врач Геннадий Иванович, который совсем недавно вынул пулю из плеча Турецкого. – Доллар долларом, дорогой Александр Борисович, а если вы хотите поскорее выписаться, то нужно быть осторожнее. Огнестрельные ранения не так безобидны, как считают некоторые. Вы же не хотите лишиться руки.

Пришлось повиноваться. Турецкий до сих пор не мог понять, что заставляет его, следователя по особо важным делам, всегда пасовать перед врачами. Ведь в конце концов он сам взрослый, свободный человек. Это же всего лишь врач, а вовсе не представитель какой-то очередной силовой структуры. В том-то и дело, что, будь перед ним мент или комитетчик, Турецкий без всяких сомнений дал бы ему должный отпор. А вот человек в белом халате со стетоскопом, или, как бишь его там, на груди завораживал его совершенно и заставлял слушаться себя, особенно когда, как сейчас, говорил тоном старшего.

Турецкий послушно вернулся и лег в постель, хотя единственным его желанием было немедленно броситься к Татьяне и обсудить с ней проблему этого чертова курса. Она ведь вчера именно для этого пришла к нему, а вовсе не для… Турецкий вздохнул. В глубине души он нисколько не сожалел, что дело повернулось таким образом.

Врач осмотрел его плечо, посмотрел в журнале на записи температуры и довольно заметил:

– Сегодня после обеда перевязка.

– А когда я смогу домой? – спросил Турецкий.

– Домой? – улыбнулся врач.

– У вас же огнестрельное ранение, дорогой мой. Если по науке, то вам еще лежать и лежать.

– Ну а если по практике? – спросил Турецкий. – Вы же понимаете, я не могу здесь задерживаться. Я же следователь.

– Ничего, пусть ваши преступники еще немного погуляют на воле, – хохотнул врач, – а такой, как сейчас, вы все равно никого не поймаете. В общем, так: ничего обещать не могу. Посмотрим на перевязке.

Он дал какие-то указания сестре, и та через некоторое время вернулась со шприцем. Турецкий покорно сносил уколы, которых втайне боялся с детства, и только после этого его оставили в покое.

Некоторое время он лежал, вслушиваясь в торопливые шаги медсестер по коридору, и уже хотел решительно откинуть одеяло, но вдруг им овладело какое-то оцепенение. По телу разлилась ленивая истома. «Что они мне вкатили? – подумал Турецкий, закрывая глаза. – Или они решили, что я псих?»

И тем не менее, несмотря на большую дозу успокоительного, он продолжал думать о своем.

Сомнений не оставалось – Татьяна Бурмеева знала или догадывалась, кто угрожал ее мужу.