Ошибка президента

Что происходит? Скажи, тебе угрожают? Требуют чего-то?

Леонид заговорил о ее мнительности и пустом воображении, но Татьяна явственно слышала в его тоне беспокойство. И она твердо решила – никуда не уедет. Отчасти это было вызвано упрямством: или пусть объясняет все начистоту, или никуда она не поедет.

Ей казалось, что она чувствует, как с каждым днем накаляется атмосфера в доме. Леонид стал мрачным и раздражительным. Он ни с кем не разговаривал и два дня подряд, сидя один на своей шикарной кухне, оборудованной по последнему слову западной бытовой техники, тихо по-русски надирался.

Сам с собой.

Потом начались звонки по телефону. Все это было не случайно, ведь номер домашнего телефона Бурмеевых знали только самые близкие люди. Однажды Татьяна сама сняла трубку, Леонид, увидев это, грубо вырвал ее у нее из рук – такого никогда не случалось раньше. Он даже не стал слушать того, что ему говорили, а только грязно выругался и с силой швырнул трубку на аппарат.

– Откуда они узнали номер? – только и спросила Татьяна, которой хватило ума не обижаться.

– Эти? – спросил тогда Леонид.

– Они все знают.

Больше она ничего не спрашивала, а только ждала конца.

И когда грянул взрыв, она нисколько не удивилась, только в голове мелькнула мысль: «Ну вот. Началось».

– И ты так и не узнала, что это были за люди и чего они хотели? – спросил Турецкий, когда Татьяна закончила рассказ.

– Я долго думала об этом, – ответила Татьяна, помедлив. – Мало ли о чем я могу догадываться. Я ведь ничего не знаю наверняка. У меня нет фактов. Не было.

– А теперь? – спросил Турецкий.

– Подождем немного, – ответила Татьяна, – посмотрим, как будут развиваться события.

Если произойдет то, что я предполагаю, то найдутся выигравшие. Все прояснится. Скоро.

– Объясни, – попросил Турецкий.

– Потом, – уклонилась Татьяна.

Она погладила его по волосам и, легко соскочив с кровати, тихо выскользнула в темный больничный коридор.

Турецкий лежал, всматриваясь в темный потолок палаты. В голове все перепуталось. Было много неясного. Таинственные преследователи Леонида Бурмеева, странные намеки Романовой, всеобщее беспокойство за курс доллара.

Но в то же время почему-то казалось, что достаточно сделать один шаг – и все прояснится. Завтра же. Татьяна кого– то подозревает, и Турецкий был уверен, что она права в своих подозрениях. «Скоро, – думал он, – скоро все прояснится». Главное – дотерпеть до этого «скоро». И тогда снова придет Татьяна, и он увидит ее, и они никогда больше не расстанутся. Хотелось верить в это.

– Ну что, как наш подопечный? – спросил Меркулов, стоя в дверях больничной палаты.