Ошибка президента

Она может скрываться у кого-то из своих друзей или любовников, которых родители знать не могут. Единственная подруга, оставшаяся от старых времен, – это Аллочка Зуева. Все остальное окружение Татьяна поменяла, как только из Христофориди превратилась в Бурмееву. Если это так, родители, скорее всего, ничем не помогут. Но есть шанс, что она скрывается у кого-то из родственников, ведь они есть.

Пауза затянулась. Родители Татьяны продолжали выжидательно смотреть на молодого человека, который никак не хотел уйти. Турецкий сделал какое-то движение, которое они в первый момент приняли за то, что он собирается наконец подняться.

Однако вместо этого следователь вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое лист бумаги. Это был фоторобот «социолога Игоря».

– Вам знаком этот человек? – спросил Турецкий, показывая портрет.

– Нет, – совершенно искренне ответил отец, – никогда его не видел.

Мать Татьяны также не узнала изображенного на фотороботе человека. Как показалось Турецкому, говорили они совершенно чистосердечно, он, впрочем, и не ожидал, что Татьяна стала бы знакомить родителей с подобными людьми.

– Ну что ж, тогда все понятно. – Турецкий небрежно сунул портрет «Игоря» в боковой карман, давая понять, что допрос закончен. В глазах Татьяниных родителей появилось выражение облегчения.

Уже начиная собираться, Турецкий заметил:

– Я, признаться, принял вас сначала за Таниного дедушку, Иван Афанасьевич.

– Неудивительно, – покачал головой старик. – Все был молодой, а вдруг глянул в зеркало – белый как лунь. Когда Танюшка родилась, я еще смотрелся молодцом. Пятьдесят пять лет мне было.

– Как? – Турецкий наморщил лоб. – Так вам…

– Семьдесят девять, скоро разменяю восьмой десяток, – ответил Иван Афанасьевич.

– Ну тогда вы просто прекрасно выглядите, – сказал искренне пораженный Турецкий.

– Да у них в роду все долгожители, – сказала Елена Александровна, – ведь жива еще его мать, Танина бабушка.

Только тут Елена Александровна поняла, что сказала что-то лишнее. Муж, сверкнув глазами, посмотрел на нее, и она осеклась. Турецкий сделал вид, что не заметил наступившего неловкого молчания, и как можно более небрежно сказал:

– Ну так, конечно, климат. Она же, наверно, не в Москве живет.

– Конечно, – поспешил согласиться старик. – Она живет в Витязеве, это около Анапы. Надо действительно в этом году навестить старушку. Ведь ей уже сто один год.

– Не знаю, хотел бы я дожить до такого возраста или нет, – покачал головой Турецкий. – Скорее нет.

– Вы бы видели нашу бабушку, – махнула рукой Елена Александровна, – она прекрасно двигается, еще по дому многое делает, сама спускается… – она снопа осеклась.

– Сама спускается с крыльца во двор, – подхватил ее неоконченную фразу муж.