Ошибка президента

– Где в этом доме сахар? Пускай выпьет и ложится в кровать.

Ира была уверена, что не заснет, но горячий сладкий чай сделал свое дело, и она провалилась в сон почти сразу.

– Упомянутые граждане сидят во дворе, в своей машине, – без предисловий сообщил Турецкому незнакомец, когда они остались наедине. – Надеюсь, в ближайшие полчаса их там никто не найдёт.

– Что значит сидят?.. – Саша считал, что насмотрелся уже всякого, но чайник едва не выскочил у него из рук.

– Это значит, что у тебя под окошком стоит машина с четырьмя молодыми красивыми трупами, – мужчина покачал на пальце ключи. – Когда я отсюда уйду, загоню ее в Москву-реку. Или в Яузу. Еще не решил.

Саша вполне допускал, что ОНИ послали за женщиной далеко не самых продвинутых. Но все-таки четверых. «Господи, откуда принесло этого типа?!» Он поставил чайник и спросил:

– Киллер, – прозвучало в ответ. – Наемный убийца. Ты с такими, как я, на одном поле не садишься.

Турецкий тихо опустился на табуретку. Киллер взял чашку и с видимым удовольствием стал глотать обжигающий чай.

Мысли Турецкого ринулись полоумным галопом. Киллер. Причем не какая-нибудь дешевка, а профессионал класса люкс. У него за столом. Четверых в одиночку, да… Седой взял из вазочки кусок черствого бублика и стал его грызть, нимало не смущаясь пристальным взглядом Турецкого. Саше вдруг показалось, будто он уже где-то видел эту физиономию. Он сделал в воздухе неопределенный жест и спросил полуутвердительно:

– А ведь мы где-то встречались?

– В Барашевском переулке. – Нагнувшись, он стащил мокрые носки и пристроил их на батарею сушиться: – У тебя сухих не найдется?

Саша механически отправился в комнату, чувствуя, как рушится мироздание. Ира спала, свернувшись клубочком и с головой закутавшись в одеяло. Господи. Наемный убийца. Который ее. От ЭТИХ. Который, между нами девочками говоря, и его в тот раз в переулке…

То есть уже полное сумасшествие.

Киллер натянул сухие носки, благодарно кивнул ему и доверительно сообщил:

– Мне  на тебя, Александр Борисович, предлагают контракт.

Турецкий не особо привык бегать от драки и, как старый самбист, был далеко не дураком в рукопашной. Именно благодаря этому обстоятельству он мгновенно и со всей определенностью понял: у него не было ни единого шанса против седого светлоглазого человека, спокойно размешивавшего ложечкой чай. Ни единого шанса. Если этот человек захочет, он просто пошевелит рукой, и ложечка, купленная когда-то за шестьдесят копеек, с силой выстрела войдет Турецкому в глаз. Или в сердце. По выбору.

И тут на него вдруг снизошло просветление: Барашевский. Раннее утро… рюкзак… мамочка моя родная, шум отъезжающего автомобиля. Серия заказных убийств, от которых чуть не плакали в Петербурге.

Отгадка тайны грызла бублик, сидя напротив.