Ошибка президента

Половину войны он прошел в разведке танковой армии, и нельзя сказать, что его воспоминания никак не повлияли на мальчика, которого звали тогда не Алексеем. Однажды сторож произнес слова, которые вначале возмутили мальчишку, потом ввергли его в задумчивость. «Заладили, ядрены попугаи: разведка, разведка! – примерно так выразился дядя Роман. – Кто там с кем в разведку пойдет, не пойдет!.. А я тебе вот что скажу: геройского тут ни на многоточие. Кто в окопе, в атаку, грудь на грудь, вот это я понимаю – герои. А мы что? Ночью, с ножичками, «языка», – уголовщина это форменная, а не геройство!»

Дроздовцы теперь, наверное, штурмовали забор и по всему периметру комплекса шла стрельба, но в зале грохотало так, что не удалось бы услышать и архангельскую трубу. Когда в ближнем углу взорвалась граната и в нос ударил знакомый запах «черемухи», киллер натянул респиратор. Если решатся применить что-нибудь посерьезней, это будет только значить, что у Вадьки все идет путем. Потому что ОНИ до последнего будут стараться заполучить Президента живым. Однако преодолеть дверь и при этом уцелеть не удавалось пока даже хорошо подготовленным боевикам. Киллер стрелял быстро. И очень метко.

Громадные колонки, установленные в разных концах зала, вдруг натужно захрипели, прокашлялись и грянули оглушительной музыкой, перекрывшей даже пальбу.

– «На пляже Сен-Тропеза ты говорил мне о любви…» – заходилась по-английски весельем иностранная группа.

В коридоре и раздевалке на некоторое время обалдело притихли. Потом… зажгли в зале свет, каким-то образом обойдя или продублировав стенной выключатель. Алексею свет был совсем ни к чему, и он его погасил. Единственно доступным ему способом.

Позади него, в музыкальном уголке, тоже само собой зажглось освещение. Не тратя времени попусту, Президент стал разыскивать гнездо для микрофона и что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее выход на внешние коммуникации. Голова работала удивительно ясно. Должны же у них, в самом деле, быть наружные динамики? Для физзарядки на свежем воздухе, а?..

Мельком глянув вниз, на пока не пригодившуюся броненору, Президент увидел на железяках и мате свежую кровь. Сердце екнуло: его защитник был ранен.

Свет моргнул и вырубился опять. Но аппаратура светилась индикаторами, и колонки, каждая с шифоньер, продолжали греметь.

Турецкий проскочил следом за Дроздовым сквозь дымящуюся дырку в заборе, успев заметить на земле чьи-то ноги, раскинутые так, что стало ясно – их обладатель уже вряд ли поднимется. Снаружи приземистого здания горели оранжевые лампы. Откуда-то, глухо, как из-под земли, доносились раскаты плотной стрельбы. И музыка. Громкая, самозабвенно веселая танцевальная музыка.

– Спортивный зал!..– мигом сообразил Дроздов,– Макс, Утюг!.. Обходи!..