Ошибка президента

Кооперативный охранник и в самом деле мог у кого  угодно отбить охоту грабить вверенные ему ларьки. Любители бить стекла и хватать сигареты с прилавка именно таких и боятся. Тарас был под метр девяносто пять, накачанные тренажерами мышцы распирали модную черную маечку. Волосы были стянуты в пышный хвост, в левом ухе поблескивали два серебряных колечка. Он размешивал что-то в кастрюльке, обратив ко входу внушительную мускулистую спину. Но и по такой спине бывает заметно, если человек встал с левой ноги.

Алексей молча прислонился плечом к косяку и стал ждать, пока на него обратят внимание.

Ждать пришлось недолго. Парень почувствовал его присутствие и обернулся, со стуком опустив на стол блестящую кастрюлю из нержавейки. Алексей не торопясь смерил его насмешливым и не слишком доброжелательным взглядом, и Тарасу его взгляд не понравился. Не исключено, что он даже заподозрил некую связь между недавним происшествием и появлением квартирного новичка.

– Тебе какого… – поинтересовался он мрачно.

Алексей посмотрел, как он ставит ноги, и убедился: кунг-фу. Но не очень давно. Год-два, вряд ли больше. Достаточно, чтобы Нева была по колено.

Но совсем не достаточно для мало-мальского мастерства.

– Да так, ничего, – сказал он, пожимая плечами. – Жду, когда ты другой стороной повернешься. Вы, голубизна, что ли, оба уха прокалываете?..

На него самого подобное не произвело бы ни малейшего впечатления. Тарас загнул в пять этажей и рванулся вперед. Обладатель бесцветного ежика и таких же бесцветных глаз был, наверное, в полтора раза легче него. И в полтора раза старше. В таком возрасте о Боге думать пора…

По замыслу нападавшей стороны, Алексею полагалось, как это бывает в боевиках, спиной вперед вылететь в коридор и с треском врезаться в стену.

Желательно также, чтобы при этом на голову свалилась картина. Или на худой конец детская ванночка, висевшая на огромном шатком гвозде.

Однако в Голливуде боевиков про коммунальную кухню не снимают. Неплохой «казани-дзуки» провалился в пустоту. Хиленький оппонент успел куда-то подеваться, куда именно, Тарас так и не понял. Руку словно всосал вакуум, на локоть легли жесткие пальцы, и от плеча в спину ударила такая боль, что квартирный Шварценнеггер ахнул и, спасаясь от дальнейших мучений, рухнул лицом на пол.

– Пусти, сука!.. – тихо взвыл он, безуспешно пытаясь сбросить живодерский захват.

– Вставай, – приказал новый жилец.

Он поднял Тараса на ноги, заставив ткнуться носом в коленки, не торопясь проконвоировал по коридору, открыл свободной рукой дверь и выставил на холодную лестничную площадку, негромко напутствуя:

– И куда же ты, коза, бьешь десятку и туза…

Дверь захлопнулась, точно клюв птицы таманго. Еще через две секунды до Тараса дошло, что он цел и невредим.