Седьмой круг

Ее чудесная кожа, бархатистая на ощупь, теплая и чувствительная пробуждала новую волну необузданного желания. Ричард положил прохладную ладонь на основание ее шеи, ощутив, как резко возросло ее напряжение. Его рука с растопыренными пальцами медленно поползла вниз. Закусив губу, Мельбурн нежно касался ее лопаток, покрытых грубыми шрамами от хлыста. Шрамы на теле — ничто, по сравнению с тем, что он сотворил с ее гордостью, и ее душой. Ему было жаль. Хотя "жаль" — не совсем то слово, которое могло охарактеризовать то, что он чувствовал сейчас. Ричард знал, что ему нужно просить прощения, пытаться объяснить свою чудовищную жесткость и заставить эту гордую прекрасную женщину принять его таким, какой он есть.

Но он не сделает ничего из вышеперечисленного. Она никогда не простит его и не примет. А его объяснения скорее оскорбят, чем вызовут сочувствие и понимание. Элизабет была так похожа на него, такая же гордая, дикая…. Ричард чувствовал, в этой хрупкой девушке ту же беспощадность, и силу, что и в самом себе. Как она может простить его, если он сам не способен это сделать?

— Господи, как же ты прекрасна. У меня сердце разрывается.

 — с чувством прошептал Мельбурн, прижимаясь горячими губами к ее спине, целуя и щекоча языком чувствительную кожу.

— Не надо, Ричард. Они ужасны. — наконец, подала голос Элизабет Невилл. Она имела в виду свои шрамы, а сама даже ни разу не видела их.

— Нет, милая. В тебе нет ничего ужасного. Ничего.

Большая теплая ладонь легла на изгиб ее талии, и продвинулась вперед, прижавшись к плоскому животу Элизабет. Она почувствовала его искусные губы на своем обнаженном плече. Он заглядывал в ее лицо. Ресницы девушки скрывали ее глаза, трепеща на нежных щеках.

— Ты божественна, Элизабет. Неповторима. Ты создана для любви, я не чувствовал ни с кем ничего подобного. — жарко прошептал он, и его горячее дыхание коснулось ее лица, но Элизабет не открыла глаза, чтобы посмотреть на него. Что-то внутри нее болезненно сжалось, и Элизабет зажмурилась, когда зарывшись лицом в ее волосы, он целовал их.

— Уверена, что ты говоришь это каждой женщине, с которой спишь. — тихо сказала она, ощущая, как жар снова разгорается в груди. Его рука на ее животе пришла в движение, скользнув вниз, но девушка плотно сжала ноги, не позволяя Ричарду выполнить задуманное.

Тихо рассмеявшись, он прижался губами к ее шее, лаская кончиком языка, посылая огненные стрелы по всему телу.

— Я никогда не говорю с женщинами, после того, как дело сделано. Я отсылаю их прочь, иногда плачу деньги, иногда просто вышвыриваю, но не говорю о том, что они божественны. И не хочу их снова. Элизабет… — властно прошептал он, привлекая ее к своему жаждущему твердому телу. — Я хочу тебя.

— Ты уже получил все, что хотел.