Седьмой круг

Они втащили ржавую большую бадью на середину комнаты и осторожно поставили ее. Рыжеволосый великан повернулся к женщинам у камина. Элизабет поняла, что он и есть Джон Дургам. Борода у него была такой же рыжей, как и волосы. Суровое изможденное лицо, покрытое шрамами и морщинами, но удивительно чистые голубые глаза, резко контрастирующие с тяжелыми неправильными чертами лица. Он проницательно оглядел девиц, задержав взгляд на Элизабет. Короткая улыбка смягчила грубое лицо. И девушка заметила, что его дочь — Мария, унаследовала у отца только лучшее. Огненные волосы, голубые глаза и мягкую улыбку.

— Миледи, для меня честь принимать у себя таких прекрасных леди. — склонив голову, поприветствовал он онемевших девушек, испуганно поглядывающих на высоких и широкоплечих богатырей. — Мария сейчас принесет вам банные принадлежности. А потом милости просим на кухню.

Развернувшись, Джон окликнул разглядывающего красавиц брата, и грохая сапогами, они вышли.

— Боже, Элизабет, ты это видела? У них все лицо покрыто волосами? А ручищи? Да такие шею свернут и не почувствуют. — сипло прошептала Беатрис.

 — Несчастная женщина, эта Роза. Делить постель с таким чудовищем!

— Не будь такой противной, Рисса. Твой брат выглядит сейчас не многим лучше. Разве что в плечах уже, но это отнюдь не достоинство.

— Не известно, сколько времени Алекс провел в заточении, прежде чем его сдали Мельбурну. Ему уж точно никто не приносил ванну и бритвенные принадлежности. Ты сама побывала в темнице, и знаешь, какими люди возвращаются оттуда.

Элизабет нечего было ответить на праведную отповедь Беатрис.

— Извини, я сказала, не подумав. — мягко отозвалась Элизабет.

 — Просто эти люди живут в глуши, в тяжелых условиях. И своими огромными ручищами они сами добывают свой хлеб. А это нелегкий труд.

— А ты у нас мать Тереза. Защитница обиженных и угнетенных. — съязвила Беатрис. — Я первая приму ванну.

— Как хочешь. Я подожду. — пожала плечами Элизабет.

Возможно сказалась усталость и чувство голода, но ужин, который подала Роза Другам, показался Элизабет самым вкусным из всего, что ей пришлось отведать в жизни. Она с удовольствием съела все, что было предложено, забыв обо всех правилах приличия за столом, да и соблюсти их в этих условиях было практически невозможно из-за отсутствия элементарных приборов.

Беатрис тоже отведала все блюда, не забывая, тем не менее, презрительно фыркать. Алекса за столом не было, как и других мужчин.

— У них свои разговоры. — пояснила Роза, когда Беатрис спросила о брате. — Давно не виделись. Ужинают в комнате Френсиса. Поди напьются до чертиков.

— Нам рано уезжать. — нахмурилась Элизабет.

— А когда это останавливало мужчин. У них силы, как у быков.