Седьмой круг

Девушка обнаружила, что находится в небольшой и уютной спальне с плотно закрытыми окнами. На ней одето чистое белье, и больше не холодно. Волосы все еще влажные, на коже восхитительный запах душистого мыла. Она и не думала, что так мало человеку нужно, чтобы ощутить себя счастливым. Ее взгляд устремился к единственному источнику света и тепла в комнате. Пылающий камин, в котором весело потрескивали дрова, неровными бликами освещал скромную обстановку, окружающую проснувшуюся Элизабет. На столе, возле кровати, стоял поднос с богатым ужином. Дрожащими руками она потянулась к все еще горячим булочкам, обильно смазанным джемом. С наслаждением втянув аромат свежего хлеба, она почувствовала голодные спазмы в желудке. Она смогла съесть только две булочки и выпить стакан молока. Сказалось слишком долгое недоедание. Утолив голод, девушка нашла на кровати аккуратно разложенное красивое голубое платье с белыми кружевными оборками и длинными сборчатыми рукавами, теплые чулки и маленькие красивые туфельки из мягкой кожи, расшитые бисером, а в шкатулке возле подноса с едой — ленты, гребень, многочисленные заколки и шпильки.

Элизабет с трепетом касалась дорогой и красивой ткани платья, не веря в свое счастье. Неужели все закончилось? И долгий путь, полный мучений, лишений холода и голода, наконец, пройден? Она не дома. Но это и не важно. Элизабет нашла отца, а вместе с ним — мир и покой для своего сердца.

— Вижу, что вам уже лучше. — мягко произнесла неожиданно вошедшая в комнату женщина. Элизабет вопросительно подняла на нее глаза. Походка гостьи была уверенной и размашистой, движения резкими, совсем не женственными, но в строгих и грубоватых чертах ее лица проглядывались аристократические корни. Она была хорошо, но просто одета и держалась независимо и легко.

— Меня зовут Мэдж, Мэдж Чейн. — с улыбкой сказала женщина, присаживаясь на край кровати. Ее теплая рука уверенно коснулась лба Элизабет. — Жар сошел. Это хорошо. Вы поели?

— Немного. — растерянно кивнула Элизабет. — Так долго голодала, что сложно привыкнуть к изобилию.

— Ясно. — темные глаза Мэдж излучали тепло и радушие. — И я позаботилась о тебе, пока ты была без сознания. Мои подруги помогли мне вымыть и переодеть тебя. Ты совсем мало поспала. Уверенна, что не хочешь еще отдохнуть?

— Я хочу увидеть отца. — прошептала Лиз. — А потом я отдохну. И… Спасибо вам, Мэдж. Я могу вас так называть.

— Конечно. Мы все здесь, словно братья и сестры. Одна большая семья, объединенная одной целью — вернуть Бога в сердце нашего короля.

— У вас благая цель. — осторожно произнесла Элизабет. Она еще не знала, как сказать этим добрым людям, как безнадежны их попытки. Генрих Тюдор никогда не услышит их.