Седьмой круг

Флетчер сделал шаг вперед, и протянул руку, но не решился дотронуться до нее, и сжав пальцы в кулак, спрятал за спиной. Зеленые глаза смотрели, не моргая. Горькая улыбка тронула красиво очерченные губы. — Прости, я забыл, какой ты можешь быть ослепительной. Теперь я узнаю леди Элизабет. Только такой ты и должна быть. Всегда.

— Я позвала тебя не для комплиментов, Алекс. — холодно сказала Элизабет, стоя спиной к камину, и чувствуя его ободряющее тепло. — мы должны решить, что скажем отцу.

— Я больше не хочу лгать. — равнодушно пожал плечами Флетчер, отводя он нее потускневший взгляд.

— ты глупец? Или самоубийца? Ты бежал со мной из Мельбурна, чтобы погибнуть здесь от руки Томаса Перси? — усмехнулась Лиз. — Это не выход. Я не хочу твоей смерти.

— Разве тебе не все равно, что будет со мной? Я выполнил миссию. Ты нашла отца. — барон Ридсдейл посмотрел в голубые глаза Элизабет. — Он заслужил правду.

— Ты расскажешь ему все, кроме того, что случилось со мной в замке Ричарда. — уверенно сказала Элизабет. — Ни слова о том, что Мельбурн сделал со мной. Ты понял? Я была просто пленницей. Никто не причинял мне зла.

— Почему? — вопрос застыл в подернутых грустью глазах Флетчера.

— Я делаю это не только ради тебя. Но и для себя тоже. Я хочу забыть все, что произошло. Начать жить с чистого листа. А отец простит тебя, если ты все правильно объяснишь. И историю с графиней Мельбурн тоже упусти. Не нужно ему знать, каким жестким ты можешь быть. Все остальное папа в состоянии понять.

Александр какое-то время молчал, обдумывая ее предложение. Он внимательно следил за ее спокойным уравновешенным выражением лица. Тонкий белый шрам на ее щеке был почти незаметен, но Алекс так и не решился спросить, при каких обстоятельствах он был получен. Не спросил он и о других шрамах. Тех, что Алекс случайно увидел, когда она принимала ванну в гостинице…. Глубокие жуткие багровые полосы, покрывающие все спину. Беатрис говорила, что ее стегали кнутом…. посреди площади, привязанную к столбу, а потом бросили в темницу. Как она выжила? Как вынесла все мучения, выпавшие на ее долю? Как сумела сохранить рассудок и силу воли. Столь завидная стойкость и мужественность для хрупкой девушки. Было ли это всегда в ней? Или приобрела в бою… со смертью, с предательством и равнодушием тех, кто должен был защищать ее? Алекс смотрел на красивую стройную молодую женщину, с горделивой осанкой и чудесными белокурыми локонами, рассыпавшимися по плечам, свет ее глаз, чистый и искренний, напомнил ему, как омерзителен и гадок он сам. Алекс вспомнил, как уверенно и храбро она встала между ним и Макмилланом, защищая его. Встала прямо под дуло ружья, и ни один мускул не дрогнул на заляпанном грязью лице.