Топ-модель 2. Я хочу развод

Мы пришли из бара часа два назад…

Слетаю с постели. Падаю! Макс дрыхнет мертво.

Вчера, после близости, я уже, честно говоря, идти никуда не хотела, но Максим подколы про возраст воспринял серьезно и потащил веселиться. И это было здорово! Мы много смеялись, танцевали, болтали. А еще он был пьян. Ни разу не видела его таким расслабленным, и много смеялась — это было классно.

Кое-как поднявшись на ноги, ведомая оголенным материнским инстинктом и злющей совестью, накидываю халат, и в полусне выхожу из спальни. Няня спускается с Витой на руках. Поспешно благодарю ее за труд и забираю дочку.

Все так же в полусне возвращаюсь в спальню, ныряю под одеяло и прикладываю Виту к груди. Спи-спи-спи, крошка, умоляю тебя. Мама ушла в отрыв, мама не в адеквате. Мои полтора бокала шампанского давно выветрились, всё в порядке. Только бы ты уснула.

А вот бутылка виски Максима, кажется, еще работает: муж не шевелится. Я улыбаюсь и закрываю глаза. Кто бы мог подумать, что мой депутат танцует, играет на гитаре, поет и говорит так много развязных пошлостей. Кто бы мог подумать!

Наверное, я родилась под счастливой звездой, потому что Вита, оказавшись между родителями, засыпает снова.

И вот так, втроем, мы дрыхнем почти до десяти, когда она снова начинает вошкаться. Я стягиваю тяжелый подгузник, притягиваю дочку к себе, а Максим, наконец, открывает глаза.

Мы смотрим друг на друга. На Виту. Снова друг на друга. И отчего-то так легко и спокойно на душе становится, как будто это утро — истинное счастье. Быть втроем, быть семьей, просто быть здесь, друг с другом, потому что именно этого в душе хочется. Это ведь здорово, когда не заставляешь себя. Когда там, где нравится. Разве не к такой жизни нужно стремиться?

Сложно, конечно, поверить, что муж чувствует то же самое.

Я вспоминаю, как мы танцевали в баре. После полуночи диджей крутил клубняк. Толпа людей в полумраке двигалась под музыку. И мы тоже.

Максим двигается ближе, целует Виту в макушку и обнимает нас обеих. Я закрываю глаза, и засыпаю снова.

Днем мы вместе завтракаем, много гуляем, катаемся на плюшках. А ночью няня вновь забирает Виту, и мы с Максимом любим друг друга у камина. Во второй вечер идти никуда не хочется, мы просто тянем вино, разговариваем.

— Огонь завораживает, да? — спрашиваю.

Я притащила кучу подушек, на которых устроился Максим. Сама улеглась ему на грудь. Он говорил, что его сердце — уголь, что ж оно тогда так сильно колотится?

— Да. Хорошо, что мы побудем здесь еще немного.

— Ты уже ездил сюда? С кем? — сама, правда, знать не хочу.

— Когда был ребенком, с отцом. Отеля тогда еще не было, конечно, здесь располагалась советская турбаза. Но воспоминания остались хорошими. — Он делает глоток. — Знаешь, я не хочу быть таким родителем, какими были мои.