Топ-модель 2. Я хочу развод

Чуть приподнимаюсь и рассматриваю его плечо — необычная татуировка. Выполнена с большим вкусом и мастерством, видно, что дорогая, я знаю, что он летал заграницу к особому мастеру, но при этом странно простая. Колесо. Просто старое колесо, будто от убитой повозки.

— Примерно такое же колесо, только схематическое, изображено на цыганском флаге. Это как-то связано?

— Я пытался примириться с самим собой, не мог понять, цыган я или кто. Это был шаг. Тогда казалось, что тот самый.

— Внешне — цыган, и еще какой.

— Внешне — да, — улыбается шире. — Но одной внешности оказалось недостаточно, чтобы, хм, проникнуться культурой.

Меня воспитывали Ба-Ружа с Папушей на цыганских сказках и былинах, я это впитывал. Потом выходил из дома и видел совсем другой мир, который тоже нравился. Пытался как-то состыковать, наложить одно на другое, найти компромисс.

— Нифига. В некоторых вопросах нельзя усидеть на двух стульях. Я пытался, но когда пришлось выбирать, то не смог вернуться в табор.

— А хотел? — Аж приподнимаюсь. — Серьезно? Ты думал жить в таборе?!

— Ты учился в МГУ на пятерки, ездил верхом, фехтовал, и размышлял, не бросить ли это всё, и не стать часть табора?

На секунду он задерживает дыхание, мелочь такая, но я определяю.

Потом выдыхает и улыбается.

— Я влюбился. Лет в пятнадцать.

Внутри всё обрывается. Мне тогда было два года, мне нельзя его ревновать пятнадцатилетнего. Но на миг умираю от этих слов.

Чуть пожимает плечами.

— Наши матери дружили, когда моя жила еще в таборе, едва мы вернулись в Россию, они попытались возобновить общение. Приходили в гости. Ничего не было, мы были детьми. Я — особенно. Отец шутил, что тело выросло, а мозгов не прибавилось.

У меня тогда было столько увлечений, что минуты свободной не найти.

— Учеба, спорт, снова спорт, снова учеба. Даже волонтерство!

— Аня, — он откидывается на подушки. — Когда это было.

— Не так давно. Папуша всё про тебя рассказала: ты помогал собачкам, собирал деньги и всё такое!

— К собачкам у меня особая любовь еще с Турции. В свободное время я рубился в фифу.

— У тебя его не было, не прикидывайся.

— Если было, то я предпочитал комп.

— А потом повзрослел?

— Наверное. Фокус сместился в один год, я бросил плавание, что никак не могут простить родители.

Не поехал в штаты на курсы английского. Такой придурок был в шестнадцать, много возможностей упустил. Сейчас бы могли жить с тобой в домике побольше.

— Мне нравится наш дом.

— Я мог бы лучше, если бы не потерял время. Родители об этом, кстати, напоминали каждый день, но я только злился. Был сыт правильностью по горло. Достало. У нас совсем испортились отношения, а я словно ослеп. В какой-то момент родители узнали, что я месяц не хожу в универ, чтобы гулять с ней — в другое время она не могла.