Топ-модель 2. Я хочу развод

Она приехала к Ба-Руже, чтобы оставить сообщение для своих, а я как раз была в гостях у свекров. Не справилась с собой, вышла на улицу посмотреть.

Холодный апрельский воздух покалывал щеки, ветер порывами трепал волосы. Даже под кучей одежды я разглядела фигуру красивой статной женщины.

— Я всё знаю, — сказала ей. — Про фотографии. Это ты была тем самым заботливым анонимом, присылала мне какое-то старье. Я только дочь родила, ты хотела довести меня до истерики.

Услышав мои слова Лала, которая до этого момента избегала зрительного контакта, вдруг выпрямилась и посмотрела в глаза.

Яркие они у нее, колдовские. Увидев раз — не забудешь. Потому я и вспомнила — передо мной стояла та самая цыганка, которая когда-то давно нагадала мне в туалете кафе беду.

В этот момент будто камень с души упал.

Я столько времени опасалась, что у Максима проснутся сильные старые чувства, что он осознает, что ее любит больше. В этот момент я поняла, как на самом деле Лала боялась и ненавидела меня.

Зажала в туалете восемнадцатилетнюю испуганную девчонку. Максим говорил, что таро — как свет фонарика в темноте: показывает возможное будущее, если не менять маршрут.

Своими предсказаниями Лала постаралась направить мой вектор в сторону еще большего недоверия и тревоги. Прошло много времени, прежде, чем я рискнула оглядеться.

— Ты как я. Ни образования, ни ума. Только внешность. Не боишься, что надоешь ему? В наше время он был хотя бы студентом, а сейчас…

— Ты поэтому с ним не убежала, когда вам было семнадцать? — перебиваю. — Боялась наскучить? Думала, он поиграет и заинтересуется себе равной? Или не хотела даже пробовать тянуться, предпочитая понятную с детства жизнь?

Слишком тряслась за свою простынь, вручила свое сокровище более… надежному и предсказуемому.

И… судя по всему пожалела.

— С ним сложно! У него всегда были безумные планы и идеи!

— Которые осуществились. Больше не пиши мне никогда!

Ба-Ружа, которая только-только оделась и вышла, начала что-то говорить на цыганском. Обняла меня крепко, Лале погрозила, та ответила отборными цыганскими ругательствами.

Когда мы вернулась в дом, я спросила прямо:

— Ба, как ты думаешь, может ли кто-то из детей Лалы быть от Максима?

Та удивилась искренне.

— Не-ет. Ее дети вылитые Кусаиновы, все на одно лицо.

Она, конечно, шаболда последняя, но на такое бы не пошла. А если бы и пошла, сейчас бы молчать не стала. Как она на тебя смотрит, чяй! Сколько зависти! Видела?

— Я подумала, может, случайно. Как Вита, — пожала плечами.

— Ваш брак случился на небесах, чяй, с первого взгляда. Всё было правильно. И детей Максиму родишь только ты. Еще двоих.

— Вы уверены? — смеюсь.

— После твоего возвращения из Парижа, расклад изменился. Моя девочка, ты снова изменила судьбу.

Я понимаю, о чем речь.