52 Гц

Джеймс огляделся, посмотрел на Майкла, будто не до конца был уверен в его словах.

— Он хороший мужик, — сказал Майкл. — Любит тебя. Че думать-то?

Джеймс бросил озираться. Раскрыл застекленные дверцы буфета, вынул оттуда пару блюдец, повернул их вверх дном, разглядывая клеймо.

— Я не хочу портить тебе жизнь, — искренне сказал Майкл, выдувая дым в раскрытое окно. — Больше, чем уже испортил. Тебе же хорошо с ним.

— Обязательно спроси ее, — сказал Джеймс, повертев блюдцем, и аккуратно отставил его в сторону. — Это действительно старинная вещь, мы не можем взять ее просто так, никому не сказав.

— Я не исправлюсь, — сказал Майкл. — Я всегда был плохишом. Верность, надежность — это все не ко мне. Таких, как я, держат в любовниках, а не в мужьях. Так что хватай своего француза и тащи его в церковь, пока он не передумал.

— У нас будет гражданская церемония, — сказал Джеймс, больше не делая вид, что не слышит Майкла. Он раскладывал на буфете столовые приборы — алюминевые вилки и ложки со сточенными краями. Майкл с племянниками в свое время активно рисовал ими, чтобы не тратить на глупости хорошие карандаши.

— Значит, тащи его в мэрию, — ответил Майкл.

— Я не хочу забывать «обо всем», — сказал Джеймс. — Я не хочу притворяться, что тебя не было в моей жизни. Ты был.

— Может, всем было бы лучше, если б не было, — без улыбки сказал Майкл. — От судьбы не уйдешь. Если вырос хреновом районе, однажды обязательно окажешься за решеткой. Как лабораторный хомячок в лабиринте: других выходов просто нет.

— У тебя были другие выходы, Майкл, — резко сказал Джеймс и осекся, потупился, начал крутить в руках вилку.

— Какие выходы — к тебе прийти? — мгновенно завелся Майкл.

— А сейчас ты себя уважаешь? — взвился Джеймс.

Майкл отвернулся к окну, побарабанил пальцами по раме.

— Когда-то я думал, что отдал бы в сто раз больше, если бы это спасло нас, — тихо сказал Джеймс после долгой паузы. — Машину бы продал, даже не думая, если бы пришлось.

Майкл посмотрел на него через плечо. Джеймс выдвинул тугой ящик буфета, поворошил там гремящую мелочь: тяжелые железные ключи, ржавый навесной замок, ручки без стержней, огрызки проволочек, шарики от спинки кровати, шурупы, тюбики сто лет назад высохшего клея.

— Но это бы нас не спасло, — со смирением сказал Джеймс. — Ты не пустил бы меня помочь. Ты сопротивлялся всему, что я хотел для тебя сделать.

— Неправда, — буркнул Майкл, не сумев промолчать. — Постригся я безропотно, между прочим.

Джеймс, горько усмехнувшись, выложил на буфет несколько ключей.

— Это ценное уточнение.

Он переложил их по размеру, полез в другой ящик, взял связку открыток, перевязанную летночкой. Распутал узелок.