52 Гц

Уизли почесал висок тыльной стороной запястья. Его пальцы, словно жили сами по себе — мяли, вытягивали, согревали, лепили комок белой глины.

— Год, — сказал он после долгой паузы.

— Долго. Застрял на двенадцати шагах?..

— Не хочу возвращаться, — спокойно сказал тот.

Он казался совсем молодым — двадцать пять, максимум. Почти мальчишка. Кто ему оплачивал участие в программе?.. Родители? Была ли у него девушка?.. Насколько Майкл успел узнать, Уизли не общался ни с кем за пределами клиники. Было ли ему куда возвращаться? Майкл подумал, что в таких ситуациях принято говорить, что жизнь не кончена, всегда есть выход — но он бы соврал, если бы так сказал.

У него самого, казалось, жизнь уже сорвалась под откос. Премьера «Неверлэнда» шла без него. Майкл краем глаза следил за новостями, если случайно на них натыкался: его отсутствие объясняли стрессом, тяжелой работой, последствиями Оскаровской гонки. Зак не стал делать тайны из того, что он уехал в рехаб, но активно давил на то, что Майкл вымотался за последние пару лет: он и правда работал без остановки, так что в основном тон статей был снисходительным.

— У тебя есть друзья?.

Нет?.. В каком смысле — нет?.. Он с трудом представлял, как это возможно, в принципе. Как можно обойтись без людей, близких людей в твоей жизни? Ведь рядом всегда есть кто-то, достаточно лишь посмотреть пристальнее, чтобы разглядеть. Найдется кто-то с кем зацепишься языком, кто разделит твои мысли, кто захочет тебя выслушать — и кому ты, в свою очередь, в нужный момент постучишь кулаком в лоб: эй, очнись, не твори херню. Вот, посмотри, вот это — херня, ты творишь ее, перестань. Как это — жить без друзей? Как бы он жил, если вы у него не было Брана?.

Каково было быть одиноким Джеймсу?..

Майкл вздрогнул, ощутив на коже мороз.

— Я знал одного человека, — сказал он. — Он не умел заводить друзей.

Уизли поднял голову, посмотрел на него темными очками. Майкл опустил плечи. Он не знал, что тут еще добавить. Когда-то знал одного человека. А может, не знал никогда, на самом-то деле. Трахался с ним, а знать — не знал. Он поежился.

— Что с ним стало? — спросил Уизли, поняв, что Майкл ничего не добавит.

— Не знаю, — сказал Майкл. — Просто он всегда был один.

Он закрыл книгу, отодвинул ее в сторону. Подтянул к себе лист бумаги из пачки, лежащей на столе. Взял синий карандаш, начал выводить округлые линии — просто так, бесцельно. Дуги, волны. Маленькие круги.

— Есть три варианта, — сказал Уизли, наблюдая за его рукой. — Все три неправильные.

— Расскажи, — отозвался Майкл, не отвлекаясь от рисования.

— Мы ехали с вечеринки, — сказал Уизли, распрямляя спину и вытягивая руки над головой. — Отмечали мой день рождения.