52 Гц

На одном из фестивалей снова появился Уизли.

— Почему его еще нет в кинотеатрах? — спросил он. — Мне пришлось добираться до тебя черт знает как, чтобы посмотреть еще раз.

— Его не успели выпустить, — сказал Майкл. — Мы пока только готовимся к дистрибуции. Мне правда очень приятно, что ты… — начал он, но Уизли перебил:

Замолчал, опустив глаза и привычно вертя солнечные очки. Они сидели за столиком уличного кафе, встретившись после очередного показа.

— Прав в чем? — уточнил Майкл.

— Это история обо мне, — сказал Уизли. — Я бы очень хотел, чтобы это было не так, но это так.

Я больше не могу сидеть на одном месте, мне самому теперь кажется, что меня кто-то зовет. Я только пока не понял, кто и куда.

Он завел за ухо рыжую прядь, не поднимая глаз. Потом добавил:

— Ты отобрал у меня прежнюю жизнь, и теперь я не знаю, благодарить тебя или ненавидеть. Я чувствовал связь с Грегом, пока пил. Он был со мной. Во время премьеры, когда ты читал стихи, я плакал по нему последний раз. Больше не могу. Не получается.

— У меня талант к разрушению, — признался Майкл.

Уизли поднял на него глаза.

— Кто автор стихов? — спросил он.

— Один человек, — сказал Майкл.

— Познакомь меня с ним.

Уизли смотрел на него, не отводя взгляд.

— Нет, — быстро ответил Майкл. — Нет. Я просто не знаю, где он сейчас. Мы расстались.

— А, — сказал Уизли. — Ясно. Я так и думал.

Потом добавил, похлопав Майкла по руке:

— Значит, у тебя еще не все потеряно.

Майкл скептически пожал плечами. Спросил, чтобы не продолжать тему о Джеймсе:

— Как ты? Что собираешься делать?

— Ну, меня тут зовут сходить в кино, — с насмешливой улыбкой ответил тот. — Я многое пропустил за последнюю пару лет.

Найду чем развлечься.

В начале октября Майкл вернулся в Лос-Анджелес. Едва он успел войти в дом и обнять Бобби, позвонил Зак.

— Канал Фокс, прямо сейчас, — сухо сказал он, не здороваясь. Майкл оглянулся, нашел ближайший пульт от телевизора.

— Сам увидишь, — злобно сказал Зак.

Майкл переключил канал, увидел знакомую студию вечернего шоу, где за последние годы сам побывал пару раз. Сейчас там сидела Виктория.

— Это было очень тяжелое время, — говорила она. — Майкл много пил, все это знали. Но даже в трезвом виде он был способен на ужасные вещи.

Я слышала от него такое, что ни одна женщина не должна слышать никогда в своей жизни. А когда я жаловалась подругам, говорила, что хочу это прекратить — все меня отговаривали, все говорили, что никто не будет это слушать, никому нет дела. Мне пришлось набраться смелости, чтобы прийти сюда и прямо сказать о том, что мне пришлось пережить.

— Он поднимал на вас руку? — с участием спросил ведущий.

Виктория опустила глаза, изображая взволнованное дыхание.