Амалия. Книги 1-5

– Говорите, тот человек был на вороной лошади? Странно.

– А что тут странного? – спросил Алеша Ромашкин. – Действительно, я помню, у Василия есть такая лошадь.

– Да, но он никогда не ездит на ней браконьерствовать, – пояснил фон Борн. – В лес он ходит только на своих двоих. Да и потом, зачем ему эта кляча? В его деле от нее больше вреда, чем пользы. Вот когда он собирается в Николаевск, тогда он на нее садится. А в лес – нет.

– Может, он решил изменить своим привычкам? – предположил Митрофанов со слабой улыбкой.

– Может быть, – ответил фон Борн. Но в его тоне не чувствовалось убежденности.

– Он или не он, Васька все равно не признается, – прогудел до того молчавший доктор Телегин. – Я хорошо знаю этого прохвоста. Жену его жаль, хорошая была женщина, работящая. Не стоило ей связываться с этим каторжником, прости господи.

– Вы ведь ее лечили, кажется? – заинтересовался Митя. – От чего она умерла?

– От жизни, – коротко ответил доктор, и разговор перешел на другую тему.

– Ты ведь на меня не сердишься? – умоляюще спросила Муся у Амалии, когда обед подошел к концу.

– Нет. А откуда ты узнала про тот выстрел?

– Ну, я случайно услышала разговор кузена и Евгения… Нет, ты правда на меня не сердишься?

Было ясно, что она подслушивала, но Амалия решила не заострять на этом внимания.

– Я на тебя не сержусь, – повторила она.

– Вот здорово! – обрадовалась Муся. – Пойдем тогда купаться, пока никого нет? Я умираю от жары!

– И Дашу захватим с собой, а то ей скучно, – сказала Амалия.

Даша в последнее время хандрила – объект ее воздыханий, земский врач, нашел себе невесту в Николаевске и все реже показывался в Ясеневе.

– Конечно, возьмем! – воскликнула Муся.

Через полчаса три девушки вышли из дома и зашагали по направлению к купальне, которую Иван Петрович несколько лет назад выстроил на берегу Стрелки.

В высокой траве звенели кузнечики. Большая стрекоза с прозрачными крылышками зависла в воздухе над сладко пахнущим клевером, потом скользнула куда-то ввысь и вбок и растворилась в солнечном свете. Сенбернар Булька бежал впереди по дорожке. Когда он чересчур уж опережал девушек, то останавливался и терпеливо ждал, пока они нагонят него. Это был умный, спокойный пес, и Амалия не могла припомнить случая, чтобы Булька вдруг принялся лаять.

– А я на тебя в обиде, Амели, – полушутя-полусерьезно заговорила Муся, надув губки. – Нет, правда! Почему ты мне ничего не сказала о том, что с тобой стряслось на охоте?

– Видишь ли, – смущенно призналась Амалия, – все это выглядело так глупо…

Булька чихнул и с любопытством уставился на желтую бабочку, которая кружилась над ним, норовя сесть ему на нос.