Амалия. Книги 1-5

Свадьба, дескать, всего-навсего веселое предисловие к роману ужасов, каким является любая семейная жизнь, в то время как любовь…

– Ах, Эмиль, – проворковала Амалия, – я начинаю вас бояться! Вы столько всего знаете о браке и семейной жизни… Наверное, у вас было больше жен, чем у Синей Бороды!

– Я, собственно, еще не был женат, – пробормотал сбитый с толку журналист.

– Ну надо же! – воскликнула Амалия. – Вы так уверенно об этом рассуждали… Я-то поверила, что вы настоящий знаток! Как же вы меня разочаровали!

– Неслыханно! – кипятился Емеля после этого разговора. – Просто неслыханно! А я-то верил, она приличная барышня!

Верить-то, может, и верил, да надеялся, видно, на обратное…

Амалия танцевала весь вечер – с Орестом, Гришей, Зимородковым, Митей, с хозяином бала, с художником и графом Евгением.

Она чувствовала себя в ударе, ей было хорошо, как никогда. Обруч, сжимавший ей сердце в последние дни, распался и больше не давал знать о себе. Нет никакого одержимого, господа, не было никаких отравлений, никаких покушений! Все – вздор, вздор, вздор! Есть только музыка, и я, и танец…

Через два дня Емелю проводили на вокзал в Николаевске.

Саша Зимородков должен был уехать через полторы недели.

– Все нас покидают, – жаловалась Муся.

За обедом в Ясеневе собралась привычная компания. Кроме девушек, были Митя-литератор, Гриша, Никита, граф Евгений, Орест, Алеша Ромашкин и следователь, который после памятного поражения стал еще молчаливее, чем обычно. Помимо них, за столом присутствовал важный Иван Петрович Орлов, отец Муси, художник Митрофанов, недавно окончательно завершивший портрет, доктор Телегин и судебный следователь фон Борн. Это был бесцветный молодой человек со светлыми, слегка рыжеватыми волосами, такими же усами и белесыми ресницами.

– Ну, Федор Иванович, – спросил у него Орлов, – что новенького у нас в уезде?

Фон Борн задумчиво сощурился. Правая его рука механически катала по столу хлебные шарики.

– Да ничего особенного, Иван Петрович, – ответил он. – На прошлой неделе в трактире была драка, еле разняли. Хорошо хоть, без кровопролития обошлось. Да Ваське-браконьеру кто-то недавно бока намял.

Невольно Амалия насторожилась.

– Кто? – заинтересовался Орлов.

– А он и сам не знает.

Спьяну поругался с кем-то.

– А в Амалию недавно стреляли, – неожиданно выпалила Муся.

– Муся! – вскинулась девушка.

– Как это – стреляли? – удивился фон Борн. – Это что, шутка?

Амалия, краснея и путаясь, объяснила, что с ней случилось на охоте. Она уговорилась с Орестом и Евгением, что они будут молчать о происшедшем, но, очевидно, не существовало такой тайны, которую любознательная барышня Орлова не смогла бы выведать.

– Это же подсудное дело! – воскликнул Орлов.

Фон Берн, хмуря брови, о чем-то задумался.