Амалия. Книги 1-5

В неярком осеннем свете лица обоих дуэлянтов казались измученными и бледными.

– Мне очень жаль, что все получилось… так, – сказал Евгений, покосившись на Амалию.

– Мне тоже, – спокойно ответил Орест.

– Ну вот, – засуетилась Муся, – наконец-то! А теперь за стол, за стол, за стол!

После обеда Полонский, улучив минутку, подошел к Амалии.

– Амалия Константиновна, – после паузы начал он. – Я знаю, вы не хотите меня слушать… Вы никогда не заходили ко мне, когда я лежал раненый, и я хорошо сознаю, насколько я вам неприятен. Но… – Он запнулся. – Мне бы хотелось попросить у вас прощения.

За все.

Амалия недоверчиво поглядела на него. Однако Полонский, казалось, говорил совершенно искренне, и это тронуло ее.

– Хорошо, – медленно сказала она. – Я прощаю вас.

Евгений нервно пошевелил пальцами.

– Я сам не понимаю, что на меня тогда нашло… – Он жалко улыбнулся. – Наверное, именно это люди называют ревностью.

Он постоял немного возле нее и отошел. Но Амалии не понравился настороженный взгляд, который он бросил на Ореста, в другом углу гостиной беседующего с Иваном Петровичем.

«Нет… – решила она про себя.

 – Все это может очень плохо кончиться. Надо как можно скорее уезжать отсюда».

И на следующее утро принялась укладывать свои вещи. В окно она видела, как Орест в распахнутой шинели гулял по дорожкам. Молчаливый сенбернар Булька всюду следовал за ним, изредка тычась носом ему в ладонь, чтобы показать свою преданность. Вошла Даша, протянула Амалии письмо.

– Из Москвы… От матушки.

Амалия села на кровать и, хмурясь, прочитала послание от начала до конца.

– Все то же самое, – пожав плечами, сказала она горничной.

 – Какие-то странные намеки, настаивает, чтобы я как можно быстрее возвращалась, потому что такой случай выпадает только раз в жизни… Какой случай? Что маман имеет в виду? И почему нельзя написать все понятным языком?

– Может, она приглядела вам свадебное платье и боится, что его уведут? – предположила Даша с замиранием сердца.

– Все может быть, – согласилась Амалия. – Но она уже не первый раз требует, чтобы я немедленно возвращалась. – Она поглядела на Дашу. – А как Федор Иванович? Ничего тебе не пишет?

Горничная залилась краской.

– Нет, Амалия Константиновна, – пролепетала она.

– Саша мне тоже не пишет, – заметила Амалия. – Он теперь в Москве большой чин после этого дела… Ступай, Даша, я сама управлюсь.

Горничная ушла, а Амалия выдвинула нижний ящик комода, где хранились шпильки, заколки и прочие дамские мелочи. Ящик шел с трудом и наконец застрял. Амалия подумала, что, верно, какая-нибудь шпилька зацепилась за стенку комода и мешает двигать ящик. Она встала на колени и засунула внутрь руку, чтобы вытащить вредную шпильку.