Амалия. Книги 1-5

Впрочем, надо признать, что французские документы ничего не стоит подделать, не то что наши.

– Подделать можно любые документы, было бы желание, – одернула его Амалия. – Кстати, – внезапно спросила она, – где он вообще их достал?

– Дорогая кузина, – пристыдил ее Рудольф, – изготовители подобных вещиц слишком скромны, чтобы ставить на них свою подпись. Это же неразумно и может привести к трениям с правосудием.

– Нет, я имею в виду – как он мог его достать? Допустим, у вас есть знакомые в этой среде, и вы идете и обращаетесь к ним. Но синьор Висконти! Аристократ до кончиков ногтей и сноб, каких свет не видел!

– Это ничего не значит, – сказал Рудольф, пожимая плечами.

 – Вы преувеличиваете силу общественных условностей, дорогая кузина. Верьте моему слову, я еще не встречал такого сноба, который отказался бы завалить на спину хорошенькую горничную. Довольно любопытный феномен, не правда ли? Однако подобная неразборчивость в связях встречается гораздо чаще, чем можно подумать.

У Амалии сделался такой несчастный вид, словно она только что проглотила живого ежа и теперь он тыкался во все стороны иголками, норовя выбраться наружу.

Кузен Рудольф, гадко ухмыляясь, явно наслаждался ее замешательством.

– Я не то имела в виду, – сердито ответила девушка. – Я хотела сказать, что синьор Висконти не вращался в кругах, занимающихся изготовлением фальшивых паспортов.

– Этого мы не можем знать, – хладнокровно заметил фон Лихтенштейн. – Я тоже, позвольте вам заметить, аристократ дальше некуда, однако в силу необходимости водил знакомство с такими типчиками, о которых и рассказывать-то неудобно, особенно на ночь глядя.

– Но вы – другое дело, – возразила Амалия.

 – Вы же…

– Тсс, – сказал Рудольф недовольно. – Дорогая кузина, я – это я. Моя профессия – это только моя профессия. Думаете, – корабль качнулся, и германский агент невольно схватился рукой за грудь, – я бы стал тем, кто я есть, будь у меня достойный выбор? Не знаю, что вам там говорил герр Волынский, но это грязное ремесло, запомните. И утомительное. Вам говорят, что вы служите родине, кайзеру или царю, что отечество без вас не обойдется и так далее в том же духе, но если что-то с вами случится, а случиться может все, что угодно, о вас забудут на следующий же день.

Так что советую вам для вашего же блага одуматься и бросить все, пока не поздно.

– Я, собственно, попала в службу по чистой случайности, – призналась Амалия. – И, разумеется, не собираюсь долго этим заниматься.

– Вот и хорошо, – проворчал германский агент, рассеянно листая страницы записной книжки. – Послушайте лучше, что я тут нашел. «Среда – лорд Ф. Четверг – синьор У.». Каково, а? Бьюсь об заклад, лорд Ф. – это английский посол Фаунтлерой, а синьор У. – ваш дражайший Урусов.