Амалия. Книги 1-5

Между прочим, сие означает, что преступник должен был знать, какая каюта пустует. Наводит на размышления, не так ли?

– Пассажир первого класса или кто-то из обслуги?

– У, как интересно получается, – Рудольф поморщился. – Все-таки проще было бросить его за борт.

– Днем? А если бы кто-нибудь заметил? Вы же сами сказали: он умер несколько часов тому назад. Следовательно, вскоре после похорон мадам Эрмелин. Было еще светло.

Рудольф, не отвечая, оглядывал обстановку.

– Ну, что еще такое? – сердито спросила Амалия.

– Ищу канделябр, которым вы меня стукнете по голове, как только я отвернусь, – ответил германский агент со вздохом.

 – Если Висконти здесь, то что это может значить? Только то, что «Леда» все еще поблизости. Стало быть, наш договор больше недействителен, дорогая кузина.

Амалия прижала ладони к вискам и села в первое попавшееся кресло.

– Рудольф, давайте кое-что проясним. Если я в чем-то не права, то вы меня поправите, хорошо? Мы ведь по-прежнему родственники, так? Очень дальние, но родственники. Я не думаю, что кусок размалеванного дерева размером в один квадратный фут или даже два может что-то изменить в этом.

Вернее, мне бы не хотелось так думать. Я не собираюсь ничем вредить вам, если вы не будете вредить мне. Большего я, к сожалению, обещать вам не могу.

– Хм, прекрасно, – проворчал германский агент, глядя на нее исподлобья. – Но что мы будем делать, если «Леда» найдется?

– Ничего, – сказала Амалия, пожимая плечами. – Кто находит «Леду», тот и забирает ее себе. Вы согласны?

Рудольф фон Лихтенштейн опустил голову и задумался.

– Не знаю, что у вас на уме, – буркнул он. – Но Висконти отыскали вы, а не я, и я готов вам помочь, чем смогу.

Давайте-ка лучше осмотрим его карманы.

В них оказались: запачканный носовой платок; две сигареты; паспорт на имя Фредерика Лагранжа; билет третьего класса на «Мечту» на имя того же Лагранжа. Во внутреннем потайном кармане обнаружилась записная книжка в переплете черной кожи.

Амалия молча рассматривала билет.

– До чего же я была глупа, – наконец сказала она. – Надо было с самого начала осмотреть не только пассажиров первого класса, но и всех остальных.

– И как бы вам это удалось? – поинтересовался Рудольф живо. – Вы бы спустились в клоповник третьего класса под видом ангела милосердия? И вы всерьез полагаете, что вас бы туда пустили?

– Существуют же списки пассажиров, в конце концов, – мрачно ответила Амалия.

 – Я была непростительно беспечна. Пара слов о моем обанкротившемся кузене Лагранже, который находится где-то на борту, – и дело было бы сделано. А теперь он убит, и мы в тупике.

Рудольф, брезгливо отставив грязный платок, меж тем изучал паспорт.

– Никудышная работа, – изрек он, качая головой. – Совершенная дешевка.